Свадебные колокола - Конни Брокуэй

Вскоре потрясающие эпизоды военной биографии генерала ее утомили, и она заснула. И почти сразу же ей начал сниться сон.

Ей снилось, будто она ехала на телеге, а мистер Блумфилд стоял на дороге и аплодировал ей. Вдруг дорога превратилась в тропу, спускающуюся по крутому склону горы, а телега превратилась в велосипед. Она потеряла управление и ехала все быстрее и быстрее, потом колесо наскочило на корень, и она вылетела из седла.

Она хотела закричать, но крик застрял в горле. И тут она увидела Джастина, который висел на корне сучковатого дерева на полпути к подножию холма. Страх у нее сразу же прошел. Она протянула руки, и он поймал ее за талию. В воздухе разлился какой-то нежный аромат. Он осторожно подтянул ее к себе. «Эви, — прошептал он, — что ты себе позволяешь?» Он каким-то образом оказался без рубашки, и ее руки прижались к его груди, гладкой, как итальянский мрамор. Он поцеловал ее в лоб и медленно, нежно проделал поцелуями дорожку вниз, намереваясь поцеловать ее в губы. Ее грубо разбудил какой-то треск.

Она вскочила на ноги, услышав, как в коридоре мужской голос изрыгает проклятия. Смущенная, не вполне проснувшаяся, она повернула дверную ручку и выскочила в темный коридор. Дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появился, словно призрак, высокий человек в белой рубахе. Она вскрикнула, натолкнувшись на него, а он схватил ее за руки и помог удержать равновесие.

— Эви, с вами все в порядке?

В его голосе чувствовалось напряжение, он утратил свою обычную небрежность. Встряхнув ее за плечи, он повторил:

— С вами все в порядке, Эви?

Она уперлась ладонью в его грудь и удержала равновесие.

— Да, конечно, со мной все в порядке.

Он ощупал руками ее лицо и — что было верхом неприличия — ее тело, потом вдруг, отступив на шаг, приказал ей оставаться на месте и торопливо выбежал из дома через главный вход.

Она услышала, как что-то крикнул какой-то мужчина, потом раздался топот лошадиных копыт. Сердце у нее колотилось в груди. Может быть, в дом забрались грабители? Может быть, что-нибудь украдено? Секунду спустя рядом с ней снова появилась темная фигура, и Джастин зажег канделябры в холле. Он пристально посмотрел на нее. То, что он увидел, должно быть, его успокоило, и он вздохнул с облегчением.

— Силы небесные, Джастин, — прошептала она, поправляя съехавшие на нос очки. Его волосы упали на лоб, на сорочке отсутствовала верхняя пуговица и ворот был распахнут. Она попыталась, хотя и безуспешно, отвести взгляд от открывшейся взору чисто мужской красоты. — Нас ограбили?

— Нет. — Он покачал головой. — Я вошел в дом и увидел его, прежде чем он успел что-нибудь схватить.

— Вы не ранены? — спросила она.

— Со мной все в порядке. Абсолютно все.

Чувство облегчения сменилось осознанием его присутствия. Его мужественности. Его атлетической фигуры. Завитки темных волос покрывали грудные мышцы, открывавшиеся в треугольнике распахнутого ворота сорочки. Его густые и жесткие волосы напоминали волосяной покров полного сил животного.

Он шагнул ближе, взял в руку оба ее запястья и приложил ее руки к своему сердцу. Гулкие удары передавались через ладони ее телу, учащая ее пульс и вызывая дрожь в коленях.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? — снова спросил он. — Дрожите, как промокшая собака.

— Да, — произнесла она дрожащим голосом. — Мне что-то снилось и показалось, что я услышала ваш крик…

— Я находился в библиотеке, когда погас свет. Я увидел, как из комнаты кто-то убегает, и побежал за ним, но наткнулся на вас. Вы его видели?

— Нет. — Она наморщила лоб. — Думаете, что это был грабитель? Может быть, нам следует разбудить Мэри и Беверли и послать за…

— Не беспокойтесь, Эви, — ответил Джастин. — Я прихвачу с собой Беверли, и мы сделаем обход вокруг дома, однако я сомневаюсь, что у него были сообщники. Я видел, как он вскочил на коня, который был привязан в кустах, и ускакал прочь. Больше я никого не видел. Не мог же он один приехать верхом, если его сообщники пришли пешком.

— Но может быть, нам следует послать за кем-нибудь? Может быть, тогда удалось бы проследить за ним… до его логовища? — высказала предположение Эвелина.

— В темноте? Когда он нас намного опережает? Боюсь, Эви, нам надо смириться с тем, что ему удалось скрыться. Пока. Придется подождать рассвета. Возможно, какой-нибудь бедолага, хватив лишнего, решил похитить из дома столовое серебро, — предположил Джастин.

Он выпустил одну из ее рук и взял прядь волос, которая, очевидно, выбилась из прически, когда она спала. Он накрутил прядь на палец, потом отпустил ее. Она упруго подпрыгнула, словно маленький штопор.

— Красиво!

Ощущение его близости посылало горячие токи в нервные окончания по всему телу, даже в такие места, о существовании которых она давно забыла, будя дремлющие желания. Разбуженные желания оказалось нелегко снова взять под контроль. Но Эвелина попыталась. Она не могла позволить себе неправильно истолковать ситуацию и выставить себя жалкой дурочкой.

— Однако если лондонскому вору каким-то образом удалось узнать о предполагаемых свадебных торжествах миссис Вандервурт, — начала она, пытаясь говорить так, как положено разумной, невозмутимой Эвелине Каммингс-Уайт, какой она себя считала, — он, возможно, решил, что здесь есть чем поживиться.

— Вполне возможно, — рассеянно отозвался Джастин. — Вы, как всегда, рассуждаете очень логично.

— Мне следовало бы предупредить миссис Вандервурт. Возможно, она сможет нанять частных охранников.

Его взгляд, прикованный к ее волосам, переместился и встретился с ее взглядом. А глаза у него были и впрямь на редкость красивые.

— Не думаю, что это необходимо, — покачал он головой.

— Вы так считаете? — Ей было очень трудно вникать в смысл того, что он говорит, когда он стоял так близко и так пристально смотрел на ее руки, упершиеся в его голую грудь.

В свете газового рожка особенно четко обрисовывались контуры его лица. Он уже не казался человеком поверхностным и ленивым. В нем чувствовались решительность, властность.

— Почему вы ушли из армии? — неожиданно не только для него, но и для себя самой спросила она.

Он приподнял одну бровь.

— Вижу, вы побеседовали с Беверли.

— Я помню, что, когда вы были в нашем доме на празднике в честь Верити, моя мама высказала удивление по поводу вашего ухода со службы вооруженных сил ее величества. А теперь, когда я вас увидела, вы напомнили мне солдата.

Он рассмеялся:

— Остается пожалеть страну, границы которой охраняют такие солдаты, как я.

— Но вы мне кажетесь человеком очень способным, — проговорила она и покраснела, заметив, как его губы дрогнули в улыбке. — Так почему вы ушли в отставку?