Хозяйка уездного города - Дия Семина

Внезапно я учуяла вкус победы.

Я — да, а вот Сомов начал толкать речь, об ужасном состоянии дел, и о воровстве…

— Эй! Я здесь, и попросил бы вас, Гордей Матвеевич, отметить, что приехал вольно и не прячусь от ответственности, и требую тщательнее подбирать слова! Иначе вызову кадастрового инженера, и тогда со всей ясностью увидим, по чьей вине в казне лютые недоимки! И напомню, что я всё ещё состою в звании Предводителя дворянства, и мои полномочия сохраняют силу два года, всё остальное можно назвать не иначе как самоуправство и неуважение к законно избранной власти. Да, времена в городе тяжкие, но не настолько, чтобы собрания созывать! — Гончаров, оказалось, тоже не идиот, смог вовремя огрызнуться и своё стребовать. Но как он посмотрел на меня, как посмотрел. Думает, что это я Сомова натравила? Или ждал, что я вернусь ещё вчера, а я вопреки его чаяниям и мечтам посмела ослушаться.

Много же ему ещё сюрпризов предстоит получить от новой жены.

— Это всё понятно! Господа, но темы с обвинениями мы давно уже слушаем, и не единого обнадёживающего слова о том, как нам ситуацию выправить. Вот тут про карету матушки Леонида Марковича упоминалось, покроет ли она сии лютые недоимки перед отчётом вызванного на наши головы ревизора? Да и после эти деньги закончатся, а нам тогда что делать? — Угрюмов прогудел, и все притихли, особенно Гончаров, даже поник.

Поднимаю руку, прося слово, и тут же встаю сделать своё заявление:

— Карета ценная, и по крайней мере, текущий бюджет этого года она со скрипом покроет, и при грамотном обналичивании, на выплаты должно хватить. Однако у нас мост без ремонта стоит, лужа в центре площади, на какую выделялись деньги, но, видимо, тоже утонули, колодцы не выкопаны, и прочие мелочи. Я и без вашего ревизора все недоимки, в том числе и по налогам, уже определила и могу всем выдать предписание на возмещение, суммы небольшие, однако для города значимые. Думаю, что и ревизор, который завтра приедет по вызову господина Сомова, сделает те же самые выводы. Я смогу до обеда завтрашнего дня всё привести в идеальный порядок, если вы все гарантируете мне реальные взносы. И мы тут же начнём осваивать бюджетные средства на самые важные статьи. Гарантирую отчёт за каждую копейку в ходе работ. Если на мост денег не хватит, то можно устроить субботник, это общественный труд на благо города, от каждого двора по пять досок, или брёвен, гвоздей, и работник какой есть, за пару дней переправа будет восстановлена. Также про лужу, она непростая, и я знаю, как её довольно недорого превратить в зону комфортного отдыха горожан. И не только горожан, но и приезжих гостей города, какие у нас точно будут, пока не хочу выдавать идею очень прибыльного проекта, уж простите.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Я словно сказала нечто такое, что лишило всех дара речи. Видимо, в этих стенах никогда не было подобных деловых разговоров.

Первым опомнился Угрюмов:

— И чего же вы, сударыня, хотите за ваши труды? Вас же не поставить Городской Главой, о должностях выше и вовсе речи нет, это всё, простите, не женское дело…

Вдруг с задних рядов раздался голос начальника почты, он, видимо, первый осознал, что может лишиться своего служебного положения и положенного довольствия, если разруха продолжится:

— Позвольте, милостивые господа и дамы! Значит, царице в царстве править можно, а городишкой уездным управлять женщине невозможно? Доуправлялись уже наши доблестные мужи, скоро по миру пойдём. А между прочим, ежели наша казна не совпадёт по отчётам с документами, то на нас всех штраф наложат, и не только господину Гончарову придётся отвечать. А потом разжалуют нас до сельского поселения, и всё, будем селянами без банка, без почты, без управы, главы и городничего. И без моста, чтоб ему. Я голосую за Александру Андреевну. Не зазорно под женской властью ходить, ежели при порядке.

Угрюмов вспыхнул, это как ему простой клерк вдруг супротив посмел сказать. Субординация в городе отсутствует начисто.

Гончаров вообще, кажется, в прострации, такого поворота событий не ожидал. Сидит и моргает не хуже своего полоумного братца, и, видимо, предчувствует потерю кареты, а за ней и многого другого. Ревизор явно по его душу приедет.

Тот, что на меня поглядывал с тем самым любопытством, кажется, Сумский, задал вопрос по существу, но явно определился голосовать в мою пользу:

— Сударыня, допустим, вы решитесь навести порядок в документах города, но как-то это напоминает магию, за ночь исправить то, что творилось годами? Как такое возможно?

— Да, напоминает, но бумаг не так много. Я знаю, что будет проверять ревизор, и как он это будет делать, нам бы завтра утром начать работы на мосту, и показать на счёте сейчас скажу, — тут я из кармана достала бумажку с цифрой. — Одна тысяча семьсот двадцать пять рублей сорок копеек. Это те деньги, что были собраны, но в банке значительно меньше. Пересчёт налоговой базы и недоимки мы проведём в осенний период, такое возможно, после сбора урожая. Сейчас нужно возместить четыреста пятьдесят рублей. Если у меня будет официальная банковская выписка на руках, то ревизию мы переживём и останемся городом с самоуправлением. Но у меня есть одно условие.

Сказала громче и удивила почтеннейшую публику. Они мне тут честь оказывают, а я ещё условия выставляю.

— И какое же?

— Гончаров даёт мне развод, прямо сейчас подпишет бумаги. Я не хочу оставаться его женой, не только не хочу, но и не могу. Нет доверия ему как личности, уж простите великодушно, все мы люди взрослые…

— Я протестую, — вдруг завопил Лёня, и так смешно замахал рукой, что Сомов, сам того, не ожидая от себя, машинально и довольно хлёстко отбил протестный жест прямо у своего носа. И тут же сам встал со своего места и тоже решительно запротестовал:

— Вы все с ума посходили, господа? Опомнитесь, услышьте себя, наконец! Девицу, затюканную собственным мужем, хотите в «градоначальницы»? Из почтенного городского устройства в самоуправство? Господа, ещё раз призываю, опомнитесь! — он, видимо, обратился к помещикам, так легко решившимся отдать руль управления в руки народа.

Но почтеннейшая публика не