Рыцарь страсти - Маргарет Мэллори

— Еще одна причина, по которой я рассказал Бофору о ведьмах, — сказал Джейми, вновь подхватывая нить разговора, — это мое убеждение, что он должен быть посвящен во все дворцовые тайны.

— А он знает о тайном ходе? — поинтересовалась Линнет.

— Епископ говорит, что тайный ход когда-то был, но отрицает, что знает, где он.

— Что он предпримет в отношении ведьм? — спросила она.

— Будет смотреть во все глаза и держать ушки на макушке на случай, если это колдовство направлено против короля. А глаз и ушей у епископа хоть отбавляй.

— Ты имеешь в виду монахов и священников под его началом? — спросила Линнет. — Но что они могут знать о сатанистах?

Джейми откинулся на подушки и подложил руки под голову.

— Винчестерские курочки — главный источник информации епископа: проститутки слышат почти все.

Линнет накручивала прядь волос Джейми на палец, раздумывая, сказать ему или не сказать. Наконец решила сказать.

— Я слышала кое-что еще, что епископу, возможно, будет интересно узнать.

Пока Джейми молча ждал продолжения, она медленно водила пальчиком по его голой груди.

— Насколько хорошо ты знаешь леди Элинор Кобем? — спросила она и почувствовала, как мышцы Джейми напряглись под ее пальцами.

— А почему ты спрашиваешь? — отозвался он голосом, который прозвучал нарочито небрежно.

Она перестала водить пальцем по его груди и посмотрела ему в глаза:

— Я слышала кое-что о ней, когда прошлый раз была в Лондоне.

— Об Элинор всегда сплетничают.

Он говорил, не встречаясь с ней взглядом, и ей это не понравилось.

— Я кое-что покупала у одной старухи, которая делает настои из трав.

Даже под пытками она бы не признались, что искала средство, чтобы сделать Джейми отвратительным для нее.

Она ждала, когда он спросит, какое отношение к знахарке имеет к Элинор, но губы Джейми были плотно сжаты.

— Старуха рассказала мне, — продолжила она, растягивая слова, — что Элинор приворожила Хамфри, герцога Глостера, с помощью приворотного зелья.

— Женщины сплошь и рядом тратят деньги на такую «магию», — отозвался Джейми. — Городские и церковные власти закрывают на это глаза, если нет обвинения в колдовстве.

— В том-то и дело. — Линнет села, подползла к краю кровати и свесила ноги. — Знахарка говорит, что Элинор приобретает свое зелье у Марджери Джордемин, женщины, которая занимается черной магией. Эту Марджери называют Черной ведьмой.

Линнет гадала, куда подевалась старая знахарка. Когда она подошла сегодня к ее лавке, дверь оказалась заперта. Соседи сказали, что старухи уже давно не видно.

— Скажи мне, твое любопытство не побудило тебя искать эту Черную ведьму? — спросил Джейми, садясь. — Это было бы вполне в твоем духе.

Линнет искоса взглянула на Джейми. Несмотря на ехидный тон, чувствовалась в нем какая-то неловкость.

— Ты что-то про это знаешь, — сказала она, повернулись и ткнула пальцем ему в грудь. — И про Элинор Кобем.

Он пригладил ладонью волосы и бросил взгляд на дверь, словно подумывая сбежать.

— В чем дело? — спросила она.

— Ты будешь смеяться и посчитаешь меня дураком.

Джейми был похож на мальчика, которого поймали поедающим пирожные перед ужином.

— Возможно, — согласилась она, — но все равно рас скажи мне.

Он еще немного поерзал, выдохнул и снова взглянул на дверь, прежде чем наконец заговорил:

— Когда я был в Лондоне два или три года назад, то спал с Элинор.

Его слова обожгли как уксус, который плеснули на свежий порез. Джейми, однако, ничем не показал, что заметил, как она поморщилась.

— Вначале я не собирался идти с ней. — Джейми пожал плечами. — Когда она ясно дала понять, что приглашает меня в свою постель, я попытался найти способ вежливо отказать ей.

— Но потом передумал, — сказала Линнет, изо всех сил стараясь не выдать голосом своего острого как бритва гнева, который испытывала.

— Все было так странно, — проговорил Джейми, глядя на свои руки. — После того как я только и думал о том, как бы сбежать, я вдруг совершенно неожиданно захотел ее. Причем захотел так сильно, что… в общем…

— Что — в общем?

Он опять пожал плечами и выглядел при этом несколько смущенным.

— В общем, в первый раз я овладел ею прямо в коридоре, возле ее спальни.

Он не смог дождаться, когда они окажутся в спальне? В первый раз? А что было потом?

— И ты думал, что я буду смеяться? — спросила она, повышая голос.

Джейми посмотрел на нее широко открытыми глазами:

— Я не виноват. Эта чертова баба опоила меня!

Линнет отвернулась.

— Я тебе не жена, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Тебе незачем лгать мне.

— Клянусь тебе, должно быть, она подлила мне какого-то зелья. Ни одна женщина не была от меня в безопасности. Я был как бык по весне, готовый трахать все, что движется.

— Как же ты пережил такое испытание?

До Джейми почему-то не дошло, что вопрос был риторическим. И он добавил, подливая масла в огонь:

— По сути дела, мой член потом болел несколько дней.

Он думал, что она хотела это услышать? Ей хотелось швырнуть в него чем-то, но под рукой не оказалось ничего подходящего.

— И долго же ты пробыл в ее спальне, Джейми Рейберн?

— Два? Три дня? Трудно сказать. Я оставался до тех пор, пока безумие не прошло. — Заметив выражение ее лица, он вскинул руки. — Ну, не мог я уйти в том состоянии, в котором я был, ибо не исключено, что стал бы набрасываться на других женщин.

— Как благородно с твоей стороны. Ну просто верх благородства, это уж точно! — Она встала с кровати, набросила халат и туго затянула пояс. — Тебе лучше сейчас уйти.

— Ты злишься? — спросил он, заморгав широко открытыми глазами. — Перестань, не говори мне, что ревнуешь к женщине, которая опоила меня, чтобы затащить к себе в постель.

— Ревную? С чего бы мне ревновать? — огрызнулась она. — У меня тоже были любовники.

Это было почти правдой. Она почти сделала это. Хотела сделать, собиралась — и сделает при первой же возможности!

Джейми соскочил с высокой кровати и схватил ее за плечи. Гнев в его глазах доставил ей удовольствие. Но явным усилием воли он заставил себя сдержаться.

— Ты будешь соблюдать наш договор? — раздраженно спросил он. — Никаких других любовников во время нашей любовной связи?

Как смеет он обвинять ее после того, в чем только что признался? Она вырвалась из его рук и испепелила убийственным взглядом.