Неверная жена - Жаклин Санд

– Выступим?

– Я думал о тебе и о том, что ты желаешь как можно скорее воссоединиться с мужем. – Судя по спокойному тону Аз ад-Дина, Даниэль ни словом не обмолвился об истинной причине их путешествия. – Это восхищает меня. Потому я не оставлю тебя в замке дожидаться моего возвращения из похода, как мог бы сделать. Мы поступим иначе: ты и твой слуга отправитесь с моим войском и поедете в моей свите. Я направляюсь на север, к озеру Кинерет, – Аз ад-Дин вновь махнул рукой, видимо, ему нравилось указывать направление. – Жаль, сейчас его не видно отсюда, как и моря. Но утром, если Аллах будет благосклонен и пошлет нам ясное небо, вы увидите его.

– Ты отвезешь нас в лагерь Салах ад-Дина?

– Моего всемилостивейшего господина и родича. Да. Тебе не стоит страшиться. Даже когда произойдет битва – а она произойдет, – ты будешь в безопасности. В том тебе мое слово. Едва представится возможность, мы отошлем гонца к франкам, и если твой супруг согласится на наши условия, ты быстро встретишься с ним.

– Ты потребуешь за меня выкуп? – догадалась Александра. Аз ад-Дин кивнул, весьма собою довольный.

В принципе, ничего необычного в этом не было, и Александра не удивилась особо – она ожидала чего-то подобного. Если уж захватил в плен врага, позаботься о том, чтобы обставить все с максимальной выгодой. Выкуп практиковался широко и был делом чести; обычно за пленных рыцарей или их жен платили щедро. Только вот вряд ли Гийом захочет хоть медную монетку дать за Александру. Да он только обрадуется, что она в руках арабов, и посоветует гонцу втихаря ее прикончить. Впрочем, Аз ад-Дину об этом знать вовсе не следует. Пускай полагает, что граф де Ламонтань с ума сходит от страсти к супруге и отдаст за нее столько золота, сколько она весит. Даниэль, похоже, придерживался той же точки зрения, если не сказал правды. Александра мило улыбнулась хозяину замка.

– Мой супруг, наверное, думает, что я мертва. Но он будет счастлив узнать, что я жива по воле Божьей. И, конечно, удовлетворит твои требования, благородный Аз ад-Дин.

– Слова истинно мудрой женщины! – восхитился ее собеседник. – Мне приятно говорить с тобой. Жаль, я не смогу делать это долго. Перед походом у меня много дел.

– Я думала, ты и вовсе не станешь со мной разговаривать, – заметила Александра. – Ведь я чужеземка, жена одного из твоих врагов. Ты мог бы прислать мне блюдо с едой и на том исчерпать свое гостеприимство.

– Ах, прекрасная госпожа, что же ты говоришь такое! Как я мог не принять женщину благородную в своих владениях так, как она того заслуживает? – Аз ад-Дин выглядел даже немного обиженным. – Что значит то, что ты чужеземка, если ты приходишь ко мне с миром? Я открываю для гостей двери своего дома и говорю: живите здесь, как я живу, ибо гость, пришедший с миром, священен. Таковы законы. Но когда враг приходит на мою землю и требует ее себе, я делаю вот так, – он сжал в кулаке взятый с блюда орех, и скорлупа громко хрустнула. – Потому я буду сражаться с войском, в котором едет сейчас твой муж. И ты простишь меня, если я убью его.

Александра едва не сказала, что будет молить Бога, чтоб так произошло, однако сдержалась.

– Я буду глубоко опечалена, но я понимаю тебя и не знаю, отчего наши народы не могут жить в мире.

– Оттого что твой народ пришел на нашу землю. Прости, госпожа, что говорю тебе это, но это так. Твой народ забрал у нас величайшую святыню – аль-Кудс, что вы зовете Иерусалимом, и это непростительно. Рай будет перенесен к Иерусалиму, врата неба открыты над ним. Кто помолился там, тот как будто помолился на небе; одна молитва в этом городе лучше, чем тысяча молитв в ином месте. Если кто придет в аль-Кудс просить у Бога даровать ему то, в чем нуждается, он не успеет еще попросить, как уже получит просимое. Салах ад-Дин поклялся, что возьмет город, и я верю моему повелителю, верю от всего сердца. Не пройдет и года, как аль-Кудс вернется к тем, кому принадлежит по праву, – к потомкам Пророка, что прилетел туда на крылатом коне Бураке.

– Я не хочу спорить с тобою о наших святынях, что находятся там же, благородный Аз ад-Дин, – примирительно сказала Александра. Разговоры о том, что и кому принадлежит, успели изрядно надоесть ей за время, проведенное в Святой Земле. Никто не может договориться и жить в мире. – Расскажи мне о своей земле. Я видела, что она чрезвычайно плодородна.

– Это цветущий край, – согласился Аз ад-Дин.

Он говорил охотно, плел причудливую вязь слов, и Александра узнала, что редкий месяц проходит здесь без дождей, что в Аджлуне есть, кроме крепких стен, целых одиннадцать больших резервуаров для воды, а потому вряд ли франкам удастся когда-нибудь взять крепость. Франки к тому же далеко сейчас, на другом берегу Галилейского моря, куда, судя по всему, и собирался направиться Аз ад-Дин на соединение с основными силами своего повелителя.

Час спустя хозяин извинился и сказал, что должен покинуть Александру.

– Могу я увидеть моего спутника? – спросила она.

– Так ли он нужен тебе? – Аз ад-Дин встал, подошел и в глубоком поклоне склонился перед нею. – Если ты хотела бы воспользоваться моим особым гостеприимством этой ночью, тебе стоит только слово обронить.

Александра даже не сразу поняла, о чем он говорит, а когда поняла, вспыхнула.

– Я не из тех жен, благородный, что предают мужей, когда их нет рядом.

– Разве речь идет о предательстве? – искренне удивился Аз ад-Дин. Он стоял так близко, что Александра чувствовала его запах – приятный, надо сказать. Мусульмане вообще неплохо пахли. – Только о том, что может быть между мужчиной и женщиной. Когда гасят огни в спальнях, вражда перестает существовать.

– Мой Бог, – сказала Александра, сдержавшись просто чудом, – наказывает за такое. Не стоит продолжать, Аз ад-Дин.

– Прости, если обидел тебя, – сказал он, – и дай знать, если передумаешь. Мой слуга проводит тебя к твоему… слуге.

Она уловила эту крохотную паузу перед последним словом, но ничего на то не ответила. Аз ад-Дин волен думать, что ему заблагорассудится. Вряд ли он когда-нибудь узнает, какие узы связывают английскую жену палестинского графа и франкского вора, о котором так сразу и не скажешь, что он вор.

Аз ад-Дин распрощался и ушел, шурша шелковыми одеждами, а слуга повел Александру все тем же лабиринтом коридоров куда-то вниз. Она опасалась, что Даниэля поместили в тюрьму, однако ошиблась: через некоторое время слуга отворил дверь комнаты, у которой на страже стоял воин.

Спальня, отведенная Даниэлю, оказалась небольшой. Но тут было окно, и кровать, и ковер лежал на полу; впрочем, вряд ли Даниэля сейчас интересовал ковер. Александра приблизилась к кровати и поняла, что Аз ад-Дин не солгал ей: Даниэль просто спал. На лбу его блестели капельки пота, словно роса на утренней траве, однако сон был спокойным. Александра не стала будить своего верного спутника, только постояла несколько минут и посмотрела на него, запоминая. Затем повернулась к сопровождавшему ее слуге и попросила отвести ее в спальню.