Неверная жена - Жаклин Санд

Войско Аз ад-Дина – тысяча конников – выступило на рассвете. У племянника султана имелись и пехотинцы, однако они отправились на север несколькими днями раньше, чтобы присоединиться к армии Салах ад-Дина. Теперь тысяча хорошо обученных всадников на свежих лошадях могла двигаться достаточно быстро, не приноравливаясь к темпу пехоты, и за день покрыть значительное расстояние. А уж если их не связывал обоз…

Даниэль слушал разговоры чутко, как зверек, а потому услыхал много интересного. Салах ад-Дин, судя по всему, намеревался обогнуть озеро Кинерет и осадить Тиверию, город, находившийся в безраздельном владении Раймунда Триполийского. Раймунд считался одним из самых храбрых воинов Святой Земли и одним из самых разумных. Он враждовал с великим магистром тамплиеров Жераром де Ридфором, жаждавшим крови сарацин; Раймунд противостоял ему, уверяя, что неразумно ссориться с Салах ад-Дином. Именно поэтому король Балдуин IV, мудрый правитель, к сожалению, больной проказой, так привечал ранее графа Триполи и назначил регентом при своем семилетнем племяннике. Два года назад король скончался, а через год после его смерти племянника тоже прибрал Господь. Раймунд, заключивший перемирие с Салах ад-Дином на четыре года, оказался бессилен перед жаждой крови, охватившей многих. Вопреки воле покойного короля, в Иерусалиме был коронован Ги де Лузиньян, находившийся под влиянием Ридфора, и судьба королевства, считал Даниэль, решилась именно в этот миг.

Теперь, летом 1187 года, крестоносцы пожинали плоды своей неуемной жажды битв. Салах ад-Дин, оскорбленный нарушением договора и нападениями на торговые караваны, показал свою мощь. Он стягивал силы к северу озера Кинерет, чтобы занять Тиверию и оттуда уже двинуться на Иерусалим, стремясь покончить раз и навсегда с вопросом господства крестоносцев в Святой Земле. Даниэль полагал, что ему это вполне может удаться.

Пока же оставалось следовать вместе с всадниками Аз ад-Дина к предполагаемому месту битвы.

Даниэль немного жалел, что арабам так легко удалось захватить его и леди Александру, но лишь немного. По нынешним неспокойным временам тайными тропами на тот берег Иордана не переберешься, все броды охраняются, вопрос в том – кем. Рано или поздно два подозрительных путника попались бы сарацинскому дозору, и как бы поступили с ними тогда – остается лишь гадать. Сейчас же плен можно даже назвать приятным, к тому же он соответствовал планам Даниэля. А так как Александра – благородная дама, ей и ее слуге было позволено следовать в свите Аз ад-Дина во главе войска, чтобы не глотать пыль.

Утром Даниэль увидел ее во дворе, куда Александру сопроводили слуги Аз ад-Дина; она облачилась в одежды, более подходящие ей по статусу и, несомненно, подаренные хозяином замка. В этих шелках и парче Александра выглядела, как настоящая восточная красавица, – и Даниэль обрадовался, увидав на ее руке подаренный им браслет среди других браслетов, золотых и серебряных, украшенных драгоценными камнями.

Когда она подошла, он поклонился ей:

– Госпожа.

– Почему ты снова называешь меня так? – Александра хмурилась. – Я ведь велела тебе…

– Я буду звать вас по имени, если мы снова окажемся одни в пустыне или же где-то еще, когда никто иной не сможет нас услышать. Пока же примите мое почтение.

Она досадливо поморщилась, но спорить дальше не стала.

– Вы выглядите, как утренняя роза, – Даниэль припомнил комплимент – один из тех, которыми так ловко сыпал Фарис, стоило ему узреть даму.

– Аз ад-Дин преподнес мне дары, и я приняла их.

Весьма любезно со стороны сарацина, собирающегося получить богатый выкуп за плененную графиню. Зато все довольны. Даниэль оценил дальновидность Аз ад-Дина.

– Как твоя рана? – спросила Александра.

– Все хорошо, моя госпожа. Ко мне прислали лекаря и еще дали новую рубаху. Я смогу ехать верхом и защищать вас.

– Ты и так защитил меня, – тихо сказала она. – Я хотела спросить…

Но тут появился Ихсан аль-Навид, и пришлось прекратить беседу. Войско выступало.

Следующий шанс поговорить представился уже на марше, когда всадники Аз ад-Дина бодрой рысью спустились с холма и повернули на север. Даниэль ехал рядом с Александрой, и некоторое время она молчала, а потом заговорила все же:

– Я хочу задать тебе вопрос. Кто был тот человек, которого ты убил вчера? Откуда он взялся?

Даниэль имел достаточно времени, чтобы подумать, как отвечать.

– Грабитель, моя госпожа. Он хотел увести наших лошадей и забрать все наше имущество.

– Тогда о чем ты говорил с ним так долго?

– Он увидал во мне… равного и предлагал поделиться. – Ложь давалась Даниэлю нелегко, однако рассказывать Александре, что за ней пришел убийца, нанятый мужем, не годилось вовсе. Пока не годилось. Всему свое время.

– Почему же ты не согласился? – спросила она с усмешкой.

– Я не люблю делиться, госпожа.

– А Бог велит.

– Бог… велел любить ближнего своего и благословлять проклинающих нас. А мы едем на битву.

– Что же будет? – спросила Александра, и в голосе ее проскользнули нотки отчаяния.

– Вам действительно не стоит бояться. Мы пленники, и нас уважают. Мы проследуем с этими воинами, а затем…

– Затем будет сражение, – перебила она. – Что, если мой муж не уцелеет в нем?

– Но это же хорошо, моя госпожа, – жестко произнес Даниэль. – Тогда вы станете свободны и вольны делать все, что заблагорассудится.

Видимо, она впервые подумала об этом – было видно по глазам. Александра быстро отвернулась и долго с Даниэлем не говорила.

«Пускай поразмыслит», – решил он. Даниэль полагал, что смерть графа де Ламонтаня пойдет всем только на руку, и искренне надеялся, что негодяй падет в битве. Если же Господь сохранит его жизнь, что ж – тогда решать Александре. Многое зависит от того, выиграют латиняне эту битву или проиграют; ежели победа окажется на их стороне, удача может повернуться к Александре спиной. На такой случай у Даниэля имелся запасной план.

В следующий раз Александра заговорила во время короткой остановки, когда пленники ненадолго остались одни.

– Почему ты остаешься здесь? Ты ведь можешь сбежать, Даниэль.

– Почему вы так решили?

– Если ты пробрался в крепость Ахмар и вывел оттуда меня, разве для тебя проблема – ускользнуть от сарацин, которые одержимы лишь грядущей битвой?

Александра была права, но это не означало, что ей следует знать правду.

– Я останусь с вами, чтобы получить обещанную награду. Мне ничего не нужно боле.

– Ты не хочешь покрыть себя славой? Все-таки не желаешь? Говорят, христианские владыки щедро раздают милости за такие заслуги.