Люблю, убью, умру - Татьяна Тронина

— Прости, все дела… — Он убрал сотовый в карман.

— Ничего.

Я полулежала, облокотившись на подушки, а он сидел напротив, прямой, точно стрела, и смотрел на меня таким тоскующим, влажным взором, за который я раньше полжизни бы отдала.

— Все вспоминаю, как увидел тебя в универмаге. Я сразу узнал тебя, хоть ты и сменила прическу…

— Ты говорил.

— Нет, я не про то. Лис… Я узнал тебя.

Он произнес слово «узнал» с совершенно особым выражением — именно так я в своих лекциях выделяла самое значимое, ключевое слово, которое автор наполнял особым смыслом.

— Спустя столько лет ты наконец узнал меня?

— Да, Лис, да! Мы расстались по глупости, от скуки. Может быть, еще и потому, что пять лет — это критическая точка… Надо было переждать, перетерпеть — и тогда, спустя некоторое время, мы ощутили бы новый смысл в наших отношениях. Я обидел тебя, ты меня оттолкнула, я не нашел в себе сил вернуть тебя сразу… Рассказать тебе, что было со мной после нашего разрыва?

— Что ж, расскажи, — благосклонно кивнула я. В самом деле, почему не послушать?

— Признаюсь, некоторое время я чувствовал облегчение, ложное чувство свободы охватило меня. Ты знаешь — я не из тех людей, которые больше всего ценят одиночество, мне нужна компания. Вокруг было много замечательных девушек, но я очень быстро разочаровывался в них. День, два, максимум три… потом наступало безумное отвращение.

— Только без подробностей, пожалуйста, — предупредила я. Упоминание о девушках почему-то вызвало у меня раздражение. Неужели я все еще ревновала его?

— Мне стало скучно — надоели работа, люди, надоело все… Я забросил дела, стал чуть ли не каждый месяц ездить в заграничные вояжи. Пирамиды в Египте, дайвинг на кубинском побережье, сельва Амазонки…

— Ого!

— Да, милая, да — я и там побывал… Я словно искал все время что-то. Правда, до некоторого времени я не осознавал, что именно я ищу. Пока однажды, на каком-то восточном базаре, не приобрел один сувенир. Представь себе — пятьдесят градусов в тени, вокруг шумит пестрая толпа, какой-то высохший старик-торговец протягивает мне фигурку некоего божка… вернее, богини. Сначала я и сам не понял, что приобрел — слишком настырен был тот старик, он намертво вцепился в полы моей одежды, и мне было проще заплатить ему несколько монет. Я сунул фигурку в карман и ушел.

— Как интересно… — пробормотала я.

— Поздно вечером, когда жара немного спала и ко мне вернулось желание жить, мне захотелось немного развлечься, и я решил выйти. И тут из кармана выпала фигурка, купленная днем на базаре.

— Что это было?

— Местная богиня. К сожалению, я не запомнил ее имени — скороговорка старика совершенно выпала у меня из памяти, хотя он и произносил ее имя. Тейт, Нейт, Изида-Немезида… Какое-то дурацкое название, которое европейцу совершенно ни о чем не говорит! Но это неважно… Дело заключалось в том, что фигурка кого-то мне здорово напоминала. Но вот кого? Глупое дежавю… Я списал все на разжижение мозгов, что немудрено при тамошней жаре.

— Я пока не понимаю…

— Погоди, милая Лис, не перебивай меня — позже я все объясню. Так вот… Я спустился из своего номера вниз. Там, в ресторане, напился в какой-то компании… Я все время вертел фигурку в руках, смотрел на нее, и мне казалось, что я определенно где-то видел эту женщину. А потом… потом я отрубился. Очнулся уже в номере, фигурки не было. Потеря не так уж и велика, но я был в отчаянии — я уже не мог без этой богини, она стала мне почти что родной. Купить новую? Отправился на тот же базар, толкался в шумной толпе, но старика, конечно, не нашел. Пытался объяснить другим торговцам, что мне надо, — бесполезно. Они мне совали дурацкие сувениры, но изображения той богини среди них не было…

Денис вздохнул и на какое-то время замолчал.

— А дальше? — не выдержала паузы я.

— Дальше я вернулся в Москву. Была середина октября. Скука, дождь, Пеньков, которому все приходится объяснять по два раза… Я стал думать о тебе. О том, что я не понимал своего счастья. То, в чем я тебя упрекал, стало твоим достоинством.

— Холодная кровь? — усмехнулась я.

— Нет, Лис, у тебя не холодная кровь. Ты была спокойная, а я воспринимал твое спокойствие как равнодушие. Просто ты никогда не позволяла себе выплескивать своих чувств. Все другие кричали, вопили в голос, смеялись в крик, но на самом деле внутри их была пустота. Пустота и тишина. Как мне надоели так называемые темпераментные женщины, у которых, кроме темперамента, и нет ничего! Ты была настоящей…

— Ты меня идеализируешь. Людям свойственно идеализировать друг друга, особенно спустя какое-то время.

— Лис, я хочу вернуть прошлое. Лис, я хочу тебя.

— Нет.

— Не торопись, подумай… Я не сказал тебе главного. Через какое-то время я понял, кого я узнал в той фигурке богини, которую нашел и потерял в той далекой стране. Я понял — это была ты! Понял в тот самый момент, когда шел по универмагу и вдруг среди толпы увидел знакомый разворот плеч, знакомый овал лица, пристальный взгляд… Это была ты. Ты изменилась — подстриглась, стала тоньше, еще сдержаннее… Ты — копия той богини. Вот сейчас ты сидишь передо мной, и ты еще больше — она.

— Это внушение, — тихо произнесла я.

— Нет, бесполезно меня переубеждать… — засмеялся Денис и поцеловал меня в щеку. — Я так рад, что вновь нашел тебя! Лис, отныне я твой раб.

— Милый, но я люблю другого.

— Милый! Ты назвала меня милым! — радостно засмеялся Денис и поцеловал мне ладонь. — А все остальное я пропустил мимо ушей. Ну, кто он? Расскажи мне. Расскажи — я же не стал от тебя ничего скрывать!

— Рассказывать нечего. Он хороший, и я его люблю. И, вообще, к твоему сведению — его все любят.

Денис уронил на пол нож.

— Черт… Лис, нет хуже человека, которого все любят. Он обманывает тебя — я таких знаю, навидался на своем веку… Как его зовут?

— Саша. Александр. Тут уж ты ни к чему не придерешься…

— С ним ты будешь несчастна. С детства ненавидел всех Александров. Так звали царей, которые оканчивали свою жизнь неудачно и несчастливо, начиная с Александра Македонского.

— Я не вернусь к тебе.

Он тихо, без всякого выражения, рассмеялся:

— Ты дурочка, Лис. Ты просто маленькая упрямая дурочка!

— Я пойду.

— Нет уж, я провожу тебя!

— Я больше не сяду с тобой в машину. Ты в таком состоянии… Когда ты такой, то гонишь как сумасшедший, я тебя знаю. Учти, Денис, самоубийц не берут в рай…

Накануне шел снег.

Теперь дороги были черными, из-под колес проезжающих мимо машин летели комья ледяной грязи. Я пришла в институт продрогшая.