Нежеланная жена - Рэчел Линдсей

Нечасто случалось, чтобы Роджеру досаждали его домашние. Сколько себя помнил, вокруг него всегда сновали люди, и он научился погружаться в работу, не отвлекаясь на них. Но сегодня вечером беспечная болтовня младших братьев и сестер, подействовала на его напряженные нервы. Он уже еле сдерживался, чтобы не дать в ухо Брайану, самому шумному и энергичному из детей.

К счастью, миссис Пултон всегда вовремя замечала, когда ее старший сын бывал не в духе. Резким окриком она выгнала всех из комнаты, уменьшила звук радио, налила чашку свежего чая и поставила перед ним.

— Выпей, пока горячий. Тебе сразу станет лучше.

Роджер косо ухмыльнулся и послушался.

— Тяжелый был день, сынок?

— Да, я недооценил Адриана. Он начинает серьезную битву. Думаю, победа достанется ему легко.

— А я считаю, что победишь ты.

— Ну конечно, ты говоришь как всякая мать! — Раздался звонок в дверь, и он застонал. — Я никого не хочу сегодня видеть. Пожалуйста, открой и скажи, что меня нет дома, ладно?

Она без возражений встала, но скоро вернулась в комнату, причем не одна — вслед за ней появилась девушка, при виде которой Роджер вскочил как ужаленный.

— Что ты здесь делаешь? — резко выпалил он.

— Роджер! — с упреком воскликнула миссис Пултон, прежде чем Диана успела ответить. — Не смей так разговаривать с гостями. — Она посмотрела на девушку: — Не обращайте внимания. Сегодня он устал и очень нервный.

— Не надо извиняться за мое дурное настроение, мама, — кисло пробубнил Роджер. — Уверен, Диана и не ждет от меня изысканных манер.

Миссис Пултон вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Роджер кивнул Диане на стул.

— Мать права. Что-то я не в себе сегодня. Прошу прошения, если был с тобой груб. Извини.

— Ничего. Собственно говоря, это я пришла просить у тебя прощения.

— За что?

— За… за пощечину.

Роджер на минуту растерялся, потом улыбнулся.

— По-моему, я ее заслужил.

— Да, пожалуй, — холодно согласилась она. — Но один опрометчивый поступок не должен усугубляться другим.

— Так ты говоришь, пришла извиниться? — переспросил он с легким сарказмом.

— Да. Но ты всегда так задеваешь меня, что я начинаю терять терпение.

— По крайней мере, это доказывает, что ты живой человек. — Он повернул стул и сел на него верхом, лицом к ней. — До того, как ты дала мне пощечину, я считал, что ты невозмутима и спокойна, как сфинкс.

— А что плохого в том, чтобы оставаться спокойной?

— Если только это не признак начинающегося застоя.

Она затаила дыхание.

— Ты, я вижу, со мной не особо церемонишься?

— Да, со мной всегда так. Сначала говорю, а только потом думаю.

— Пора оставить эту дурную привычку. Она может плохо сказаться на твоей карьере.

— Как ты права, — насмешливо согласился Роджер. — Видимо, мне нужна жена, которая сможет избавить меня от дурных привычек и привить правила хорошего тона. Не хочешь этим заняться?

— Мне это не по силам. На этот счет у меня нет иллюзий.

— Ты тоже слов не выбираешь, — мрачно заметил он, раскачиваясь взад и вперед на стуле. — Это удар ниже пояса.

— По-моему, мы оба не разбираем, куда бьем. Любой наш разговор заканчивается гадким скандалом.

— В этом есть и твоя вина, — молвил он великодушно. — Посиди у нас, выпей чашку чаю — хотя бы в доказательство того, что мы можем спокойно и мирно поговорить, не изощряясь в колкостях.

— Не могу. Отец ждет меня к ужину.

Роджер приподнял брови, снова начиная злиться:

— А ты, ни в коем случае, не можешь его ослушаться? Наверное, боишься?

— Чего боюсь?

— Боишься поступить по-своему?

— Если бы я хотела жить отдельно, вполне могла бы это сделать. Но мне больше нравится уступать отцу во всем и жить с ним.

— Почему же?

— Потому что это мой дочерний долг.

— Долг? — изумился Роджер, — А почему ты считаешь, что ты у него в долгу?