Непокорная пленница - Вирджиния Линн

А ничего другого и быть не может у такого, как Каттер. Она поежилась. Что скажет папа? Что может сказать любой человек, если у него есть хоть капля разума?

Долгими часами Уитни сидела в патио, переходя от дурных предчувствий к отчаянию, сочиняя, что скажет Каттеру, когда снова его увидит: что он должен отпустить ее на свободу, потому что больше она ему не нужна, — и приходила в еще большее отчаяние оттого, что он может так и сделать.

Когда темнота упала на землю в восьмой раз, Уитни безостановочно вышагивала по маленькому патио под окном своей комнаты. Ночные птицы пели осанну темноте, воздух был напоен ароматом цветов, раскрывшихся из белых бархатистых бутонов. Когда солнце село и встала луна, Уитни больше не могла оставаться наедине со своими мыслями. Она пошла искать Теджаса; он оказался в кабинете, где стены были прочерчены рядами книг в кожаных переплетах, сидел за столом и глубокомысленно вникал в какие-то счета.

— Можно составить тебе компанию? — осторожно спросила Уитни, и он выпрямился и закрыл свои книги.

— Твоей компании я буду очень рад.

Он с улыбкой смотрел, как она идет, слегка покачивая бедрами, как колышется цветастая юбка, из-под которой видны аккуратные худощавые ножки в открытых кожаных сандалиях. Тонкая блузка, облегавшая высокую грудь, была заправлена в юбку, что выгодно подчеркивало узкую талию. Волосы она не заплела в косы, не оставила распущенными по плечам, а забрала наверх испанскими гребнями, которые ей дала одна из женщин, и они спадали молочно-белыми кольцами.

У нее на губах мелькнула улыбка, она сказала нежным голоском:

— Спасибо. Я… кажется, я сегодня не засну. Меня что-то мучает, но не знаю что!

Теджас знал, но не стал об этом говорить.

— Тебе не приходило в голову, что ты здесь уже больше недели, но так ни разу и не попросила отпустить тебя?

Каттер будет разочарован.

Приходило, и она сама немало этому удивлялась.

— Не знаю почему. Я собиралась. Я думала взывать к твоим рыцарским чувствам, надеялась улестить, чтобы ты пошел против того, что он от тебя хочет.

— Думаешь, сработало бы?

Маленький носик дерзко вздернулся.

— Может быть, если бы я нашла что сказать, что-то особенно умное.

— Как я понимаю, ты не нашла и потому не стала пытаться. — Теджас улыбнулся. — Я думаю, ты достаточно умна, чтобы не сбежать, когда даже не знаешь, где ты.

— Не приписывай мне больше разума, чем у меня есть, — буркнула она так кисло, что он встал и положил руку ей на плечо. — Я недостаточно умна даже для того, чтобы сбежать, когда есть возможность.

— Небольшой совет, дорогая: не жди слишком многого от Каттера. Он не склонен к легким играм, которые обычно мужчины затевают с женщинами, и если он до сих пор был очень терпелив, я не думаю, что он останется… таким же сдержанным, как раньше.

Уитни вспомнила, как временами прикосновения Каттера были почти жестокими, как он затащил ее на берег, и криво усмехнулась:

— Сдержанным? Неужели мы говорим об одном и том же человеке?

Жалостливая улыбка тронула его губы.

— Ты можешь не поверить, но он проявил такую сдержанность, какой я никогда у него не видел.

— Не думаю! — Уитни говорила с такой убежденностью, что Теджас усмехнулся.

— С твоей точки зрения, это может быть и так. Но попытайся припомнить, что Каттеру несвойственно притворство, распространенное в цивилизованном обществе.

— Полагаю, ты стараешься мне сказать, что когда Каттер видит женщину, которая ему нравится, он просто подходит, хватает ее за плечо и затаскивает на матрас, набитый гусиным пухом?

Он улыбнулся благожелательно, хоть и с тенью упрека:

— Может, с чуть большей изысканностью, не говоря о том, что женщины идут на это охотно, но в целом да, ты правильно описала.

— Доисторическое млекопитающее, — хмуро проговорила Уитни.

Она закрыла глаза, и ей пришло в голову, что она ввязалась в дискуссию, которая слишком раскрывает ее чувства. Вслух она сказала:

— Значит, если он не запугал меня до смерти, я должна быть благодарна? Ты об этом?

— Нет. — Голос проник сквозь раковину, в которую она пыталась спрятаться, — мягкий, дружеский, добрый. — Я просто предупреждаю тебя, чтобы ты приготовилась к неизбежному.

Уитни открыла глаза и жалобно сказала:

— Думаешь, я не пыталась? Не знаю, в чем дело, но когда он делает некоторые вещи, я таю, как масло на солнце.

— Доверься самой себе как женщине, — посоветовал Теджас. — И думай о собственных потребностях.

— О моих потребностях? — Уитни посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Что мне надо? Я не знаю.

Я привыкла думать, что знаю, а оказалось… Теджас, расскажи мне о Каттере. Я ничего о нем не знаю — откуда он родом, что делает, кроме того что стреляет в людей, похищает женщин и грабит фургоны — я не могу себе представить, что это все, чем он занимается. Я даже не знаю, есть ли у него другое имя! Есть? Или Каттер — его единственное имя?

У Теджаса между бровей залегла складка. Он заерзал.

— Спросишь об этом Каттера, дорогая. Не мое дело рассказывать.

Огорчившись, она выпалила:

— Тогда как же я хоть что-нибудь узнаю? Он закрыт, как моллюск из южного моря!

Теджас минуту подумал и ласково спросил:

— Разве это для тебя так важно? Если он тебя освободит, какое это будет иметь значение?

Она гордо подняла голову:

— Мне еще надо написать роман. Я не забыла, зачем приехала в Аризону.

— Каттер тоже не забыл, — предупредил Теджас.

Уитни обдумала его ответ и отрывисто сказала:

— По-моему, теперь я смогу заснуть. Извини, я пойду.

Теджас встал, слегка поклонился и улыбнулся, когда она засмеялась. Она ушла, а Теджас решил, что завтра придумает, как убедить ее услышать то, что он ей говорит. Это может оказаться спасительным для нее — и для Каттера.

Но на следующий день у него не было возможности поговорить с Уитни. Поздно ночью, когда почти все спали, приехал Каттер.