Просто идеал - Джудит Лэнсдаун

– Уильям!

– Да ладно, Ханна, он прекрасно понимает, что я шучу! Наш эльф вообще на удивление сообразителен. И он стойкий – Джордж Итан Уоррен не будет распускать сопли и слезы, если кому-то вздумается немножко подразнить его или отпустить грубоватую шутку.

– Слава Богу! – сердито ответила Ханна. – Иначе он рыдал бы не переставая с того самого дня, как переступил порог нашего дома!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Она хочет сказать, что вы все время дразнитесь и отпускаете грубые шутки, – с готовностью пояснил мальчик.

– Неправда! – с негодованием возразил герцог. – Я часто бываю вежлив и даже дружелюбен.

– В самом деле? – удивился Джордж.

– Часто? – усмехнувшись, переспросила Ханна.

– Ну ладно-ладно! Иногда! Иногда я бываю вежлив и дружелюбен. Когда меня к этому вынуждают. Кстати, скоро это случится. Пока тебя не было дома, сестрица, заезжали Мартин и Энн. Они попросили меня оказать им услугу, и я согласился. По доброте душевной.

– Что за услуга? – с подозрением спросила Ханна.

– В ближайшую субботу устроить в Блэккасле бал.

– Бал? В ближайшую субботу? Но, Уильям! Ты понятия не имеешь, что значит устроить бал! Это... это совсем не просто и требует подготовки!

– Ну, это не будет обычное формальное мероприятие. Скорее небольшое развлечение для господ, собравшихся на аукцион. Думаю, дамы тоже не станут возражать – им представится возможность лишний раз пощеголять в вечерник платьях и потанцевать. Разве это плохо?

– Учти, что нужно разослать приглашения, причем заранее, чтобы у людей было время ответить; затем проветрить и привести в порядок зал, украсить его.

– Энн и Мартин займутся приглашениями и прочими делами, обещали сделать все как полагается, – заверил сестру герцог. – Гейне уже открыл зал и отправил слуг наводить порядок. Мы с Элфом займемся украшениями.

– Ты и Джордж?

– Точно! – с энтузиазмом отозвался мальчик. – Мы собираемся засесть за планы и эскизы.

– Так что тебе решительно не о чем беспокоиться, сестрица, – жизнерадостно подытожил Бериник. – Сделаем все самым лучшим образом.

– А музыка? – воскликнула Ханна. – Где мы найдем музыкантов?

– Среди наших людей и соседей! Хасти и Белоуз обещали поспрашивать народ, когда пойдут к «Хромому псу». Первис играет на скрипке, а младшая мисс Комптон – на арфе. Но если тебя это не устраивает, я готов сыграть на фортепьяно.

– Неужели вы умеете играть на фортепьяно? – изумился мальчик.

– Умею. И без ложной скромности могу сказать, что я играю очень неплохо.

Ханна, все еще пребывавшая в состоянии, близком к шоку, упала в кресло и, приложив руку ко лбу, простонала:

– Поверить не могу!

– А в чем дело?

– Но ведь ты собираешься устраивать праздник для тех самых людей, которые распространяют о тебе отвратительные слухи, фактически обвиняют в убийстве!

– Думаешь, они не придут? – обеспокоено спросил герцог.

– Конечно, придут! Хотя бы для того, чтобы посмотреть на тебя и позлословить.

– Ну, это им не удастся! Я объявлю во всеуслышание, что мы с эльфом не родственники.

– Да, – подтвердил Джордж. – Его милость сообщит всем, что он мне не отец, а всего лишь опекун. Я бы не против быть его сыном, но я из другого рода. Я – Уоррен и горжусь этим.

Мэллори шел по дорожке мимо обширных конюшен сквайра Тофера. В дальнем конце находились стойла, их дверки открывались не во внутренний коридор, а во двор, так что их обитатели могли наслаждаться пейзажем. В одном из таких комфортабельных стойл находился Снуп, и Мэллори заглядывал во все по очереди, пока не добрался до нужного. Снуп жевал сено, предоставив любопытным обозревать его круп. В углу на подстилке лежала кошка, и Мэл подумал, что она выглядит подозрительно знакомой. Кошка потянулась, зевнула, обнажив острые зубки, и он понял, что это Лидди. – Лидди, это ты?

Услышав свое имя, кошка подняла ушки и посмотрела на мужчину. Жеребец на минуту перестал жевать сено и подозрительно покосился на Мэллори блестящим коричневым глазом. Кошка встала, неторопливо проскользнула меж копытами коня и вспрыгнула на створку двери. Она осторожно обнюхала рукав маркиза, потом замурлыкала и начала тереться о него.

– Это ведь ты, Лидди? – с недоумением бормотал Мэл, внимательно разглядывая животное. – Какого черта Гейзенби искал котят у меня в спальне, если ты живешь на конюшне? Твой выводок должен быть где-то здесь. Если он у тебя есть. Что-то ты не похожа на кормящую мать.

– М-р-р, – ответила кошка.

Снуп тоже решил принять участие в разговоре: он подошел к двери и потыкался бархатным носом в кошачий бок. Кошка, словно отгоняя надоедливого котенка, шлепнула его лапой по носу.

– Так-так, – сказал Мэллори, – теперь все ясно. Вы двое – старые приятели. И Мартин надеялся, что если я буду пахнуть, как Лидди, то ты, дружок, отнесешься ко мне благосклонно.

Мэллори погладил жеребца по носу, и тот тихонько заржал.

– Но если это действительно так, то ты, приятель, и есть то самое злобное и упрямое животное, которым меня пугали. А Мартин хотел, чтобы я увидел тебя совсем другим и принял участие в торгах. Но почему? Никогда бы не подумал, что он способен на подобные уловки. И Энн тоже. Неужели из-за денег? Не может быть – тут полно состоятельных покупателей и прекрасных лошадей. Да и дела у сквайра идут просто блестяще. Тогда в чем же дело? А может, Мартин просто хотел порадовать меня? Ведь я много раз говорил ему, что мечтаю купить жеребца, происходящего от Турка. И поскольку последнее время я, должно быть, производил довольно мрачное впечатление на окружающих, Гейзенби решил подарить мне немножко счастья. Он добрый друг, правда, Снуп? Жаль, что он не любит Гарри, и я не мог сказать ему, как опечален тем, что не получаю от него вестей. Ведь Гарри в Индии, а там опять война...

Снуп встряхнулся и боднул Мэла головой в плечо. Мэл принялся обшаривать карманы, но не нашел ничего съедобного.

– Прости, Снуп, обещаю принести тебе подарок, только чуть позже. Мне не хочется никого видеть, пока я не приведу в порядок мысли. Видишь ли, я свалял дурака прямо на глазах у леди Ханны.

Лидди, некоторое время бродившая по стойлу, вернулась на створку двери, и теперь маркиз адресовал свои жалобы ей:

– Ханна – необыкновенная женщина. Она не испугалась и не стала насмехаться надо мной даже после того, как я на ее глазах чуть не лишился чувств и сбежал из того страшного дома так, словно за мной гнались черти. А потом рассказал ей о голосах, которые слышу, но и тогда она не назвала меня сумасшедшим и даже позволила помочь ей в поисках. В беседе она рассмешила меня, хотя после того, как я выставил себя трусом, мне было не до смеха.

Ханна приветствовала Сильвердейла, слегка склонив голову, приняла букет полевых цветов и отдала Гейнсу, приказав поставить в вазу.