Королевская кружевница - Джанет Линфорд

Да, скоро Лондон, тревожно подумала Маргарет. Всего две недели назад, радостная и взволнованная, она начала свой путь к свободе. В Скарборо мастер Хейл спрятал ее в отдаленной сыроварне и за скромную плату нанял кого-то вернуть Дэгги в Клифтон-Мэнор. Они с Пэйшенс спали на чердаке, где девочка впервые познала радость сельских ребятишек – кувыркание в душистом щекочущем сене.

Благодаря жизнерадостной натуре Пэйшенс легко приспосабливалась к непривычным условиям жизни, с необыкновенной способностью извлекая удовольствие из всего нового, что встречалось в интересном путешествии. А самым радостным и удивительным для ребенка была неизменная близость ласковой мамы.

Однако сначала Маргарет было непросто сохранять веселое настроение, чтобы не волновать дочку. Оказавшись в безопасности у дядюшки Хейла, в долгие часы вынужденного безделья она постоянно размышляла о событиях, всколыхнувших упорядоченную жизнь поместья и приведших ее к добровольному изгнанию.

В воспоминаниях молодой женщины мелькали одна за другой картины потрясших ее душу происшествий, и особенно – как она убила человека. Вновь и вновь она лихорадочно проигрывала в уме каждый свой шаг перед роковым прыжком, надеясь убедиться в его неизбежности и тем самым оправдаться перед собой. Задним числом в голову приходили другие способы спасти Джонатана, например, предупредить его громким криком, или оглушить вооруженного человека толстой палкой, или… Ночами Маргарет ворочалась без сна, пока не решила, что сходит с ума. Тогда она стала, как можно чаще обращаться к единственной защите – плести в уме кружево с любимым узором. Постепенно тревожные мысли отступали, она все больше успокаивалась и все охотнее строила планы будущей жизни в Лондоне.

Но чем ближе они были к заветной цели, тем чаще ее беспокоили недобрые предчувствия. Слишком уж гладко пока все складывалось, что-то ожидает их в конце путешествия? Маргарет становилась раздражительной, часто оглядывалась, опасаясь увидеть погоню.

Ливень барабанил по потемневшему дереву маячившей перед ними повозки, и, увязая в жидкой грязи, она с тяжелой душой плелась вперед.

– Знаешь, Маргарет, неприятно говорить это, но ты самый упрямый человек, которого я встречала, – нарушила затянувшееся молчание Бертранда, стойко преодолевая фут[14]за футом тяжелый путь. – Напрасно ты уверена, что сумеешь прожить жизнь одна. Хорошенько подумай о замужестве. Все равно от этого никуда не деться.

Маргарет как вкопанная остановилась на дороге и воззрилась на нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я только хочу, чтобы ты поняла, что выйти замуж вовсе не означает потерять независимость. Ну же, пойдем, – Бертранда потянула ее за руку.

– Ты неспроста заговорила об этом, – Маргарет с подозрением всматривалась в невозмутимое лицо подруги. – У тебя что-то на уме, сразу видно. Что же это?

– Ничего особенного. Только я вижу, что последнее время ты сильно нервничаешь, боишься погони. Так вот не беспокойся, мы дойдем до Лондона без помех, а это многого стоит! – выразительно подчеркнула Бертранда.

– Так вот в чем дело! – догадалась Маргарет. – Ты сговорилась с капитаном, ну конечно! Ведь это все объясняет. А я-то, глупая, вообразила, что самостоятельно совершаю такое опасное путешествие, и вот, смотрите, все идет благополучно!

А он день и ночь опекает нас! – Она поскользнулась, чуть не упала, и это не улучшило ее настроения.

– Не будь ты сильной и смелой женщиной, ты бы не отважилась на побег из дома. – Бертранда попала ногой на то же скользкое место и ухватилась за Маргарет, пытаясь устоять. – Но я не стыжусь того, что попросила капитана Кавендиша сопровождать нас, так что прибереги свой гнев до другого раза. Лучше прислушайся к словам старухи – одной рукой узла не завяжешь, а жизнь как раз и есть этот узел.

– Что ты все время говоришь мне об одиночестве? Я и так не одинока, – Маргарет, кряхтя, помогала подруге выбраться на твердую почву. – У меня есть Пэйшенс, ты и Мари. Потом, я же не отказываюсь от помощи других людей, например, мастера Фостера с сыном. Зачем же нужно было просить еще и капитана?

– Затем, что нам нужен именно он, – упорно стояла на своем Бертранда. – Особенно тебе. В конце концов, мой возраст дает мне право решать, что для тебя лучше. И я не намерена с тобой спорить. Vraimant,[15]ты слишком obstine.[16]

– Упряма, – перевела для себя Маргарет, охваченная одновременно и радостным волнением, и страхом при мысли о новой возможности увидеть Джонатана. – Капитан – мужчина, а им мало помогать женщине, потом они требуют большего. Они все таковы, ты просто не знаешь, ведь ты не была замужем.

– То, что я не была замужем, вовсе не значит, что я избегала мужчин, – со спокойным достоинством заявила Бертранда.

– Но я буду обязана ему, если приму его услуги!

– Выходит, что ты спасла ему жизнь и теперь ждешь от него ответной услуги? Друзья помогают друг другу, не задумываясь об оплате.

– Ну, теперь я вижу, что на тебя сильно подействовал этот дождь. Где ты видела мужчину, способного на дружбу с женщиной? Они по-другому устроены, они не дружбы ищут в женщине, а совсем другого. Во всяком случае, те, которых я знала.

– И кого же ты знала? Оливера, Роберта, деда? Нельзя же судить только по ним. Например, твой отец или капитан сделаны совсем из другого теста. Или еще один человек, который, я знала, был создан для дружбы, как и я.

Лицо Бертранды стало задумчивым, словно она окунулась в прошлое. Маргарет любила слушать истории из жизни старой француженки, после которых ее собственные неурядицы частенько начинали казаться глупыми выдумками.

– Ты думаешь, я осталась старой девой, потому что не хотела выходить замуж? Это не так. Однажды в юности я встретила парня, которого очень полюбила. Я мечтала стать его женой. Но он был беден, горд и упрям и запретил себе жениться, потому что не мог обеспечить меня и наших будущих детей. Я не могла переубедить его, он твердил, что ни за что на свете не позволит мне жить в бедности. Десять лет никто из нас не заводил семьи.

– Ох, Бертранда, как тяжело об этом думать.

– Не надо так огорчаться, дорогая. Нас с Жаком связывала прекрасная дружба, и мы были по-своему счастливы. Он был пекарем у своего отца, где, кроме него, были еще дети. Я часто приходила работать с моим кружевом в их теплую кухню, где так славно пахло свежеиспеченным хлебом и разными вкусными булочками. Каждый раз, когда я поднимала голову, я встречала веселую и добрую улыбку Жака. И ничто не давало мне большей поддержки и радости.

– Разве вы не могли накопить денег и, в конце концов, пожениться?

– Конечно, мы откладывали деньги, но получалось очень понемногу, ведь у него была такая большая родня. А потом я потеряла моего Жака во время чумы…