Рождество наступает все раньше - Валери Блок

Поднявшись к себе, она услышала телефонный звонок. Звонил финансовый директор «Голсуорси пейпер».

– Прошу прощения за беспокойство, – сказал он смущенно. – Я разговаривал с одним человеком, имени которого я назвать не могу, и он сказал, что слышал, как некая персона, на которую я работаю, обсуждала возможную сделку в гольф-клубе.

Джастин стало жарко.

– Крикет трепался? Вы шутите?

– Он очень взволнован, потому что акции растут. Я тут подумал: может быть, вы сочтете возможным поговорить с ним.

– Вот уж непременно поговорю, – сказала она и повесила трубку. Она позвонила клиенту домой, чтобы прочитать ему нотацию.

– Мисс Шифф, – сказал Голсуорси голосом, который в течение сорока восьми лет настаивался на «Джеке Дэниэлсе», жевательном табаке, и полном самоуправств, – успокойтесь.

В шесть она взяла такси и поехала к Барри. Он жил слишком далеко, в верхней части города. Но в приятном старом здании. Мрачный подъезд. Она была не готова к тому, с каким вкусом отделана его квартира. У нее возникло чувство, что она была к нему несправедлива.

– Нравится? – спросил он. – Высший класс, до последней дверной ручки, – объявил он, важно расхаживая из стороны в сторону. Зазвонил телефон. – Осмотрись. – Он помахал рукой, взял трубку и исчез за дверью.

Она села на диван. По-хорошему ей бы сейчас изучать статью Фарло «Обязанности доверенного лица при сделках по смене руководства: последние изменения в законах Делавэра». Но она смертельно устала. Приятно было просто сидеть. Приятно было в субботу вечером прийти в гости к мужчине. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула.

В двери повернулся ключ.

Спрятаться? Глупости. Винса о ней предупреждали.

Винс снял пальто и остановился, увидев ее.

– Давай разберемся, – с сарказмом сказала она.

– Джастин. – Он схватил ее за руку, как пожилой профессор. Такой стройный, молодой и болезненный на вид. Она его почти не знала. Ей было неловко вспоминать об этом.

Он налил ей выпить, даже не спрашивая, сел рядом на диван и наклонился к ней, чтобы чокнуться. Он всегда был таким элегантным и пустым?

Пить с Винсом Анспэчером в квартире Барри Кантора – наверно, ничего глупее не придумаешь. Барри просто взбесится, когда это увидит. Характер у него взрывной, она начала это понимать. Но шотландское виски приятно золотилось в тяжелом стакане, и она немного отпила. Она не любила шотландское виски. Винс откинул голову на спинку дивана. Она чуть не спросила, что ему в ней не понравилось.

Винс разглядывал потолок.

– Так ты предпочла мне Барри. Он шутит. Правда?

– Я не знала, что ты свободен.

– Я знаю, – серьезно ответил он. – Вообще-то я не свободен. – Он улыбнулся, глядя на нее из-под пестрых светлых прядей челки, и в то же мгновение все стало понятно: Винс Анспэчер ни разу в жизни не принимал решения, тем более – серьезного решения. Он всегда будет перебирать варианты, всегда выберет самый легкий путь, ему всегда будет скучно.

Появился Барри и встал перед ними. Он из другой категории.

– Тебе пора, – сказал Барри, и в его улыбке была угроза. Сейчас Барри ей очень нравился.

– Я ухожу, – Винс взял с кофейного столика книгу и вышел. У него были тощие запястья и руки как палочки. Совсем не привлекательно.

– Приятно было с тобой увидеться, Джастин, – сказал он, салютуя ей из прихожей стаканом с виски.

Барри стоял, пока они не услышали, как хлопнула дверь. Тогда он упал на диван рядом с ней, сжал ее руку и пристально на нее посмотрел.

– Не могу заставить его съехать, – свирепо прошептал Барри.

– Он не нашел себе ничего?

– Я не знаю даже, ищет ли он. И он не замечает всех моих тонких намеков, вроде фразы «съезжай немедленно». Может, изрезать ножницами его костюмы?

Снова появился Винс.

– У тебя есть запасной зонтик?

– Нет.

– Можно одолжить твой?

– Нет, – сказал Барри подчеркнуто терпеливо.

– А. – Повисла тишина.

– Не знаешь, можно зонтик заказать где-нибудь?

Они посмотрели на него в недоумении.

– Ладно. Дождя все равно почти нет. – Винс подошел ближе, взял еще одну книгу с кофейного столика и снова ушел.

И о чем она только думала раньше?

– У тебя очень красивая квартира, – шепнула она Барри, целуя его. – Поехали ко мне.

На следующее утро Джастин проснулась, и с ней в кровати лежал ее мужчина. Он был такой спокойный и надежный, что Джастин поежилась. Они доехали до Ла-Гардии сквозь снежную бурю. Она боялась, что он устроит из разбора багажа встречу старых друзей, но он вел себя тихо.

Снова оказавшись в аэропорту, она разозлилась. Люди рылись в очечниках, бумажниках и книжках в мягких обложках, которые были грудами навалены на полу. В этом было что-то непристойное. Сумки они нашли довольно скоро, но ее папки могли быть где угодно – все это было похоже на свалку.

– Поехали? – спросил Барри, и она кивнула. Им пришлось со всеми сумками спуститься по лестнице на два пролета. «Добро пожаловать в Нью-Йорк!» – объявляла вывеска.

– Кто, черт побери, так по-идиотски все организовал? – кипела она. – А если бы мы были старше или не очень здоровы?

– Давай я понесу, – предложил Барри.

– Спасибо большое. Но дело не в этом, – пропыхтела она.

Собралась толпа, блокируя выход. Все остальные города в мире старались облегчить доступ к себе, а этот город порождал хаос, неудобство, опасность. Еще полкилометра они шли до машины. На начальство аэропорта надо подавать в суд отдельно.

Она выхватила из сумки «Миндальную радость» и, дрожа, откусила. Она была в ярости.

– Мало того, что у них падают самолеты, – кипела она, – так они еще держат у себя наши чемоданы два месяца «в интересах следствия», а потом, не предупредив заранее, заставляют приезжать сюда, а потом еще приходится тащиться вверх и вниз по лестнице. Да это материал для группового иска. В жизни не слыхала подобной чепухи!

Она остановилась.

– Почему ты смеешься?

– Никогда не слышал, чтобы ты так разговаривала.

– Ну, и как давно вы меня знаете, сударь?

– Я так рад, что наш самолет разбился, – сознался он в машине, прерывая поток ее гнева. – Я бы иначе никогда с тобой не познакомился.

Раздражение превращалось в лихорадочную тошноту. Она вся вспотела. Ей было так же худо, как в день катастрофы.

– По-моему, я никогда не был так счастлив, – ворковал он, пожимая ее руку сквозь перчатку. Джастин механически открыла дверь, прошла несколько шагов, и се вырвало около красного пикапчика с багажником на крыше. Отвратительно. Ей было так плохо, что хотелось умереть.