Орудие ведьмы - любовь - Нора Робертс

– Хватит, хватит, Фин, – в ужасе остановила его Брэнна, – не так много. А то потом пену не смоешь.

Он отдернул руку и послушно поставил флакон на стойку.

– У меня наверху кое-что есть – кое-какое зелье, – думаю, ему сейчас будет кстати.

– Так принеси! А я пока тут…

– Брэнна, я так тебе благодарен! – Фин переминался с ноги на ногу и не спешил бежать за своим зельем.

– Я знаю. Можешь не продолжать. Ну-ка, малыш, забирайся сюда. Хорошо, а?

– Он душ любит, – зачем-то сообщил Фин. – Мы мылись с ним…

Пес, словно бы в доказательство истинности банной легенды, сидел весь в мыльной пене и таращил на них глаза, но не пытался вырваться на свободу. Похоже даже, он млел после всего пережитого и заранее был согласен на все помывочные манипуляции… Брэнна дернулась.

– Что? Как это – вы… мылись…

– Да нет, ничего. Пойду принесу свое зелье.

– Мылись в душе?.. – с недоумением бросила она ему в спину и продолжила омовение пострадавшего. Тот то хватал зубами пузырьки пены, то кусал ей ладонь, а перед глазами Брэнны во всех подробностях предательски рисовался образ хохочущего голого Фина, мокрого, в застекленной и полной пара душевой кабине, с собакой в объятиях, под бьющими со всех сторон струями.

– Мальчишка! – Она с досадой покусала губу. – С собакой – в душ! Это ж надо додуматься! – Раздувая в себе негодование, она старалась упрятать под ним охватившее ее смятение.

Фин вернулся с красивым шестигранным флаконом, заполненным темно-зеленой жидкостью. Брэнна поманила его пальцем, он вынул пробку и дал ей понюхать.

– А, да, как раз то, что нужно. Если у тебя есть печенье, можешь капнуть на него три – нет, лучше четыре – капли, так ему легче будет проглотить все. И вообще он сочтет это за угощение. А ему оно полагается.

Фин сунул руку в карман и достал собачье печеньице.

– Ты носишь его в кармане? – поддела Брэнна. – На случай если вы с ним проголодаетесь?

– Я не знал, как долго мы не вернемся домой, – пробурчал Фин и капнул снадобья.

– Пусть немного впитается. Есть какое-нибудь старое полотенце? – Омовение подходило к концу.

Он снова вышел и вернулся с пушистым полотенцем мшисто-зеленого цвета.

– Египетский хлопок? – Брэнна округлила глаза, но было поздно, она уже вынимала мокрого пса и надо было ловить момент, пока тот не начал отряхиваться.

– Ну нет у меня старого полотенца, нет! Тоже скажешь, что вандализм? Оно же отстирается, разве нет?

– Конечно. Но все же… знаешь ли… – Аккуратистка в ней бушевала негодованием. Но делать нечего. Она быстро обсушила собаку и чмокнула в нос. – Ну что, так-то оно лучше, а? Такой чистенький и благоухаешь, как апельсиновая роща. Египетская, – язвительно прибавила она, чтобы дать выход эмоциям. – Фин, теперь давай ему угощение, он у нас, видишь, какой молодец. Храбрый мальчик!

Багс обратил к Фину обожающий, полный доверия взгляд и жадно схватил печенье.

– Эх, лучше бы сперва глоток воды… – Брэнна посмотрела вниз и оцепенела. Ее охватил неподдельный ужас. – Беллик?! Фарфор Беллик – псу под хвост?..

– Да что было под рукой… Ну и не под хвост все же… – Он смутился, взял собаку, полотенце зашвырнул на стойку, потом поставил Багса на пол перед миской с водой.

Пес принялся жадно и шумно лакать и частил языком с минуту, не отрываясь. Потом сел, отрыгнул воздух и преданно воззрился на Фина.

– Все, что ему сейчас нужно, – это поспать в тепле, – процедила сквозь зубы Брэнна, не смирившаяся с «фарфоровым простодушием» Фина.

А Фин поднял пса, схватил с ближайшего дивана подушку и бросил через весь холл на пол перед камином.

Египетский хлопок, фарфор Беллик, а теперь еще и подушка в чехле из жаккардовой ткани. Какая стильная жизнь у дворняжки с конюшни! Принц кровей да и только.

– Он устал. – Фин, как ни в чем не бывало, присел рядом с песиком, ласково поглаживая его по высыхающей шелковой ароматной шерсти. – Но ему не больно. В крови все чисто. Яда в ней нет.

– Он сейчас крепко уснет, а проснется даже крепче, чем был, – ответила Брэнна, отложив разборки со своим чувством прекрасного на потом. – Еще не добудишься. Крови он потерял изрядно.

– Вот тут у него останется шрам. – Фин осторожно провел пальцем по тонкой, зазубренной линии на шее собаки.

– У Аластара тоже шрам есть.

Фин кивнул и поднялся. Пес уже спал.

– Я твой должник.

– Ты опять за свое? Еще чего вздумал! Только нас оскорбляешь, обоих, когда так говоришь.

– Это не оскорбление, Брэнна, а выражение благодарности. Пойду-ка вина тебе принесу.

– Фин, ну какое вино в два часа дня? – опять возмутилась Брэнна в ответ на покушение на порядок.

– И то верно. – Он потер лицо, чтобы окончательно прийти в себя после всего случившегося – и явление Кэвона, пожалуй, было не бо́льшим его потрясением, по сравнением с тем, что Брэнна без зазрения совести командует в его доме с позиции своих представлений о домашнем укладе. – Тогда чаю.

– От чая не откажусь. – «Заодно пусть займет руки, – подумала Брэнна, провожая его взглядом, – может, немного успокоится…»

– Он живет у нас на конюшне, – доложил ей Фин через пару минут. – Сам прибился. Меня в тот момент не было. Шон его отмыл, покормил. А кличку придумал Бойл.

– Очень может быть, что он не просто так здесь появился. Не только ради соломенной постели, тряпья и нескольких добрых слов. Сам посуди: он уже в твоем доме, спит на жаккардовой подушке перед камином. И ты брал его с собой на Сауин.

– По-моему, лишним он там не был.

– Не то слово, Фин!

Тот пожал плечами, отсыпал из банки заварки в горсть, взял с полки заварочный чайник.

– Сердце у него храброе. Но мне и в голову не могло прийти, что Кэвон заметит его. Он такой…

– …безобидный и добродушный.

– Ага. – Фин почувствовал, как он и Брэнна соединились на одной ноте. – Вот как-то вечером я его в дом и принес. Он иногда так посмотрит…

– …преданно… – произнесли они в один голос.

Фин кашлянул.

– Ну, я и взял его…

Да, мальчишка, снова подумала она относительно Фина, и отзывчивой доброты в нем ни на йоту не убыло.

– Собака – хорошая компания. На мой взгляд – лучшая, – сказала она вслух.

– А как он свой хвост ловит! Видела б ты! Обхохочешься! Ой, а у меня печенья-то нет, – спохватился он. – Я имею в виду – для людей.

– Ничего, хватит и чая. Пусть будет просто чай.

Понимая, что ему не захочется далеко уходить от собаки, Брэнна устроилась в кресле недалеко от камина и стала ждать, когда он принесет чай и тоже сядет.