Рецепт настоящей любви - Джеки Браун

– Нет, – признал он. – Что скажешь? Хочешь составить компанию?

Лара погрузилась в раздумья, вытирая разделочную доску. И, когда Финн уже ждал твердого «нет», Лара подняла взгляд и улыбнулась:

– Только должна тебя предупредить. Когда я в прошлый раз была в «Честерфилде», отец грозился вывести меня силой. Ты уверен, что тебе нужно появляться в моем обществе? Это может настроить отца против тебя. И уж поверь мне, если кто и умеет таить злобу, так это он.

Лара приводила убедительные доводы, но все это Финн уже успел хорошенько обдумать.

– Я все-таки рискну. Ну как, идешь?

– Если ты уверен…

– На все сто.

Перед тем, как Финн отправился домой, чтобы принять душ и переодеться, они договорились встретиться у «Честерфилда» в три часа. В это время как раз схлынет толпа зашедших на обед и ланч, а до обычной для ужина суматохи будет еще далеко.

Лара прохаживалась по тротуару перед «Честерфил-дом» в ожидании Финна. Он не опаздывал. Это она пришла раньше. И, судя по нервным шагам и вспотевшим ладоням, с ума сходила от волнения. Это казалось глупым и бессмысленным. Терять-то было нечего. Отец предельно ясно объяснил: Лара для него мертва. Ах, если бы у нее была хоть частичка той любви, что связывала семью Финна…

Вчера, перед отъездом из дома его родителей, мать и сестры обняли и расцеловали Финна. В этом не было ничего странного, они точно так же попрощались и с Ларой. Но она по-настоящему удивилась, когда папа Финна стиснул сына в объятиях и поцеловал его в щеку, сказав:

– Я люблю тебя.

Вот так – три слова, произнесенные без намека на смущение, без тени сдержанности, без каких-либо оговорок. И Финн повторил их в адрес папы. А вот ее отец весьма скупо демонстрировал привязанность, даже когда Лара была маленькой.

– Лара! – окликнул Финн, выйдя из такси.

Она улыбнулась и немного расслабилась – но тут заметила, во что он был одет.

Сама Лара остановила выбор на черных классических брюках и шелковой блузке с геометрическим принтом. Танкетка ее туфель была не слишком высокой, но добавляла немного дюймов ее росту, за счет чего штанины брюк не волочились по земле.

Финн же был одет в брюки цвета хаки и рубашку с закатанными до середины предплечий рукавами. Он выглядел великолепно, но посещение «Честерфилда» требовало вечернего костюма, если не фрака. В свое время отец не пустил в ресторан одного обладателя «Грэмми», явившегося в ковбойской шляпе и рубашке в стиле «вестерн».

– Ты ничего не забыл? – спросила Лара.

Финн нахмурился и, осознав, в чем дело, ругнулся себе под нос.

– Мы можем пойти туда в другой раз. – Лара уже чувствовала, как ослабляется петля вокруг ее шеи.

Но Финн покачал головой:

– Мне все равно нужны новые спортивный пиджак и галстук. Пойдем.

Он взял Лару за руку. Они направились к Пятой авеню, а потом прошли несколько кварталов до универмага «Сакс».

– Теперь еще и одежду подбирать! – посетовала Лара.

– Позволь мне расставить все точки над «i». Если женщинам нужна одежда, они отправляются на шоппинг. Мужчины же просто идут и покупают, что нужно. Совершенно разные процессы. Сейчас продемонстрирую.

Финн направился в мужской отдел. И всего за пять минут выбрал галстук, а потом, отыскав нужный размер, натянул пиджак. Когда тот сел по фигуре, Финн вытянул руки, чтобы проверить натяжение ткани на спине, и опустил их по бокам, убедившись, что манжеты достигают запястий.

– Прекрасно сидит и без подгонки. Идем.

Лара растерянно моргнула:

– А ты не хочешь примерить еще парочку?

– Нет. Вот видишь, разница очевидна. Женщины отправляются в магазин, чтобы ходить за покупками, а мужчины – чтобы покупать.

Лара не нашлась что возразить.

Спустя двадцать минут они вошли в «Честер-филд», и их провела к столику незнакомая Ларе женщина. Это радовало, хотя Лара понимала: скоро отцу все равно станет известно, что она без разрешения проникла в его владения. Оставалось лишь надеяться, что обойдется без повторения позорных сцен.

Их усадили за столик на двоих, который мог бы предложить интимную атмосферу, если бы не располагался в центре зала. Перед тем как удалиться, хо-стес вручила им пару меню в кожаных переплетах.

Лара открыла меню, спрятавшись за ним от тех, кому вздумается смотреть в зал с кухни. Где наверняка находился отец, готовясь к вечернему ажиотажу.

– Фирменные блюда кажутся недурственными, особенно морской окунь на гриле, – заметил Финн.

– Мой отец – большой поклонник запекания на гриле, особенно когда речь идет о рыбе. Помни об этом во время конкурса.

– Приму к сведению, – ответил Финн, но тут его внимание приковало что-то за спиной Лары.

– Что, мой отец? – испугалась Лара.

Финн кивнул:

– И он не выглядит счастливым.

Было бы удивительно, если бы он сиял от радости. Лара опустила меню, заставила себя улыбнуться и повернулась, во всеоружии встречая свою участь.

– Привет, папа.

– Что ты здесь делаешь? – неестественно тихим голосом спросил Клифтон, и на его виске запульсировала вена.

– Обедаю. Я подумывала заказать морского окуня. Он, похоже, превосходен. Я только что говорила Финну, что блюда на гриле – твой конек.

– Тебе здесь не рады, – стиснув зубы, произнес отец.

– Я это знаю.

– Тогда почему ты здесь? – снова вопросил он. На сей раз отец повысил голос настолько, что клиенты, сидевшие за столиком неподалеку, оглянулись на них.

– Это моя идея, сэр, – поднялся из-за стола Финн. – Я попросил Лару пойти со мной.

– Похоже… я вас знаю.

– Финн Уэстбрук. – Он протянул руку, но отец подчеркнуто проигнорировал приветствие. – Я – один из поваров, которые борются за возможность управлять вашей кухней.

Клифтон пренебрежительно фыркнул:

– У вас чертовски крепкие нервы, если вы осмелились появиться здесь с ней.

Финн опустил руку, но не сел. Более того, сделал небольшой шаг вперед. Клифтон намного превосходил его в весе, но Финн был чуть выше.

– Почему я здесь? – напрямик бросил он, и его дружелюбная улыбка смягчила угрожающий тон. – Я восхищаюсь вашим рестораном и уважаю вас как повара настолько, что желаю управлять кухней «Честер-филда». Так что я хочу поесть здесь и понять, как приспособить свой кулинарный стиль к вашим требованиям.

– Ее присутствие здесь нежелательно, да и ваше – тоже, раз уж вы пришли с ней.

– Она ведь ваша дочь!

– У меня нет дочери, – заявил он и вдруг потер грудь.