Не называй меня Афродитой - Шантель Шоу

– Мы много занимались сексом, – отрезал Лука. – И он был очень хорош. Но я предупреждал тебя: не стоит надеяться, что я стану романтиком.

Лука подошел к столу, на котором стоял поднос с бутылкой виски, и плеснул в бокал щедрую порцию.

– Сегодня я заключил со своим двоюродным дедом новое соглашение. – Он сделал большой глоток, приветствуя обжегший горло огонь, и взглянул на Афину. – Эмилио отчаянно хотел стать руководителем «Де Росси энтерпрайзес». Вот почему он стремился доказать, что наш брак фиктивный.

– Ты фактически игнорировал меня весь вечер, – пробормотала Афина.

– Больше нет необходимости изображать счастливую пару. Я согласился уступить пост председателя совета директоров Эмилио. Он, в свою очередь, откажется от претензий. Вилла принадлежит мне. Я получил все, что хотел.

Лука говорил без всякого выражения, и Афине казалось, что он вбивает гвозди в ее сердце.

– А у тебя есть миллион фунтов, как мы и договаривались. Тебе больше не нужно притворяться любящей женой. Ты вольна уехать и жить так, как хочешь.

Афина попыталась проглотить стоявший в горле ком. Она не могла поверить, что Лука ее отсылает. Они же были счастливы, и она чувствовала, что они становятся ближе друг к другу с каждым днем.

Гордость призывала ее уйти, этого, похоже, хотел и Лука. Так поступила бы прежняя Афина. Но она перестала быть боящейся всего мышкой, которая не может за себя постоять. Она не отступит без борьбы.

– Я не притворялась любящей женой, – хрипло сказала Афина. – Я… я люблю тебя, Лука. Да, ты предупреждал меня, но это выше моих сил. Ты помог мне избавиться от груза прошлого. Ты объяснил, что не стоит следовать по пути, указанному родителями, главное – заниматься тем, что важно для меня. Только потому, что ты поверил в меня, я заключила контракт с издательством.

Афина шагнула к нему, но он отступил.

– Не делай из меня героя, Афина. Я точно не герой, – с нескрываемым презрением к себе процедил Лука. – Я не могу стать таким, каким ты хочешь меня видеть. Мужем, которого ты заслуживаешь.

– Откуда ты знаешь, чего я хочу?

– Ты хочешь семью, своих… детей. Я видел твое лицо, когда ты держала на руках ребенка своей сестры, и стал свидетелем того, как ты общалась с внуками Джеомара. Ты рождена быть матерью, а я не могу дать тебе детей. После того, как выяснилось, что я являюсь носителем дефектного гена, я сделал вазектомию, потому что не желал видеть, как другой мой ребенок страдает так же, как Розали. – Лука повернулся к ней. – Шокирована? Не отрицай. Я вижу это по твоим глазам. Я отпускаю тебя, чтобы ты полюбила мужчину, который полюбит тебя и подарит тебе детей.

– Что, если я не хочу, чтобы ты меня отпускал? – спросила Афина. – И меня не шокировала твоя новость. Я сразу предположила это, когда ты сказал, что из-за твоих генов заболела Розали. – Она собрала все свое мужество и подошла к Луке. – У меня было время подумать, и это не изменило моих чувств к тебе. Есть другие способы стать семьей. Я догадываюсь, почему ты не желаешь вступать в серьезные отношения. Ты был отвергнут своей матерью, бабушкой и Джоди, поэтому разочаровался в любви. – Она робко накрыла его руку своей. – Ты единственный муж, которого я хочу, Лука. Я люблю тебя. А если ты любишь меня…

– Не люблю. Мне было интересно выслушать твою теорию насчет причины моей эмоциональной холодности, – сардонически добавил Лука, – но правда заключается в том, что я предпочитаю жить без жены, а необходимость в нашей сделке отпала.

* * *

На земле толстым слоем лежал снег, а крыши домов вокруг озера Комо были словно покрыты белой глазурью. Местные жители говорили, что это самая суровая зима на их памяти.

На сердце у Луки было горько, пусто и холодно.

Даже весело потрескивающий огонь в камине, старательно поддерживаемый Джеомаром, не мог согреть его. Ему казалось, что Афина забрала с собой его душу. Дни перетекали в недели, но боль в груди не утихала, и Лука вынужден был посмотреть правде в глаза: без Афины он никогда не станет цельной личностью.

Он твердил себе, что отослал ее, исходя из лучших побуждений, ради нее самой, но это не помогало. Быть благородным не так-то просто. Ему недоставало ее так же сильно, как руки или ноги.

До Рождества оставалось две недели.

Лука вдруг понял, что должен что-то предпринять. Если еще не слишком поздно.