Ванильный вкус поцелуя - Кэтрин Спэнсер

— Проваливай! — прорычала Стефани. — Если хочешь остановить меня, тебе придется убрать меня с дороги.

Впереди был виден резкий поворот, а рядом простиралось широкое, заросшее цветами поле.

— Это можно устроить, — согласился он и, выбрав нужный момент, поставил «феррари» поперек дороги, чтобы она въехала в высокую траву.

Однако Стефани не остановилась, а, пролетев через руль, упала в траву. Боже, что он наделал?!

Матео подбежал и со стоном опустился рядом. Стефани лежала без движения лицом вниз. Матео приподнял ее и с радостью убедился, что она дышит.

— Стефани! La mia innamorata, моя любимая, что я наделал?

Женщина с трудом села и открыла глаза.

— Думаю, хотел совершить убийство, — задыхаясь, вымолвила она, вынимая изо рта травинки.

Матео чуть не зарыдал от облегчения и прижал ее к груди.

— Я хотел остановить тебя, вот и все, я не хотел тебе навредить. — Он с беспокойством оглядел ее. — Тебе больно? Я вызову «скорую помощь». — Матео хотел подняться, но Стефани остановила его.

— Не нужна мне «скорая», я неловко повернулась, вот и все. Через минуту буду в порядке.

— На вид ты совсем не в порядке.

— Так и есть, — согласилась она. — Ты бы тоже имел плохой вид, если бы приземлился лицом вниз, а до этого ходил бы всю ночь по комнате, опасаясь, что человек, которого, тебе казалось, ты знаешь, хочет украсть твоего ребенка.

— Я бы никогда этого не сделал.

— Это ты сейчас так говоришь. Но вчера ночью это звучало совсем по-другому.

— Вчера ночью я не был собой. Во мне взыграли гордость и злость.

— Нет, ты говорил с убеждением. — Взгляд Стефани стал яростным, а голос задрожал. — Но я заявляю тебе, что умру, но не отдам своего мальчика.

— Ты будешь жить со мной и избавишь нас обоих от подобной трагедии.

— Еще один ультиматум? — Она пристально смотрела на него, и Матео заметил в ее глазах слезы. — Делай, как я говорю, или катись, — так ты обычно ведешь бизнес?

— У нас не бизнес, Стефани, у нас мужчина и женщина, которые уже устали ссориться. Нам пора согласиться, что мы с самого начала были предназначены друг для друга.

— Из-за Саймона?

— Из-за того, что я люблю тебя, — Матео нежно взял в ладони ее лицо. — И, как я полагаю, ты любишь меня. Потому что я не представляю себе жизни без тебя. И еще потому, что я хочу занять законное место в сердце своего сына. Я хочу всего этого, Стефани, точно так же, как я готов отдать за это все. Уж такой я человек.

Она прижалась губами к его ладони.

— Если бы все было так просто.

— Любовь никогда не бывает простой, cara mia. Она бурная и сложная, жадная и неразумная. Именно поэтому я довел сегодня нас обоих до безумия.

— Обоих?! — с издевкой воскликнула она. — Это не я сбила тебя с дороги!

— Верно. Но именно ты придумала этот идиотский план бегства. — Матео взглянул на валяющийся в траве велосипед и с трудом сдержался, чтобы снова не улыбнуться. — И куда ты собиралась добраться на этой штуковине?

— До ближайшего аэропорта, потом на Ишиа, к Саймону, а оттуда домой, в Канаду.

— А если бы я сказал, что не стану тебя останавливать? Что если ты по-прежнему хочешь этого, можешь ехать, и я даже довезу тебя до аэропорта в Пизе.

Женщина с разочарованием посмотрела на него.

— Ты быстро сообразил, что сможешь обойтись и без нас, так?

— Я имею в виду не это, Стефани.

— Тогда что ты имеешь в виду?

— Что я поеду на край света, если потребуется, чтобы быть рядом с тобой.

— Но твой дом здесь.

— Да. Но если я должен выбрать, быть с тобой или здесь…

— Я никогда не попрошу тебя об этом. Италия — твой дом, и я смогла бы… привыкнуть жить здесь.

— А как же твоя жизнь в Канаде, твоя работа?

— Моя жизнь будет неполной без тебя. А что касается работы… Теперь мне бы очень хотелось стать полноценной матерью и женой. — Она вздохнула и положила голову мужчине на грудь. — Я о многом прошу, да, Матео?

— Нет, — ответил он, — нисколько.

— И у нас это может получиться?

— Если мы очень захотим.

— А как быть с моей семьей, вернее, с отношением моего отца к тебе в прошлом? Как мы с этим поступим?

— С твоим отцом все просто. Он примет меня с распростертыми объятиями, как только узнает, что во мне столько же голубой крови, сколько и в нем, и что я богат. Твой брат Виктор поступит так же. Эндрю с радостью поздравит меня с такой женой. А вот дедушка с бабушкой ничему не удивятся. Они видят гораздо больше, чем мы думаем. Твоя мать поймет, что я сделаю тебя счастливой, и будет за нас рада.

— А Саймон? Как мы объясним ему такое сложное прошлое?

Он поцеловал ее в голову. Ее волосы пахли травой, ванилью и плодородной тосканской землей.

— Мы терпеливо расскажем Саймону только то, о чем он захочет узнать и только в подходящее время. А пока мы просто будем семьей из трех человек и постараемся, чтобы ему было хорошо. Он сильный и смелый, как и его мама. Когда он будет готов узнать о том, как мы оказались вместе, то спокойно воспримет правду.

— Я вовсе не смелая, — улыбнулась Стефани. — Если бы не Коринна, я бы до сих пор тряслась от страха, собираясь рассказать тебе правду.

— Ты самая смелая женщина, которую я знаю, моя прекрасная Стефани.

— Ты не разочаровался во мне? — Она взглянула на него из-под ресниц.

Матео покачал головой.

— Мы потеряли много времени, погрязнув в прошлых ошибках. Пора двигаться в лучшее завтра. Te amo, я люблю тебя, Стефани, и это самое главное.

— Я тоже люблю тебя.

Матео огляделся вокруг. Аккуратные ряды виноградников взбирались на холм напротив. Рядом сидела женщина в испачканном травой платье, с измазанным лицом. По шоссе, громыхая, ехала телега, поднимая облако пыли. Работник сидел на высоких козлах и что-то насвистывал. Рядом бежала собака.

— Я не так представлял себе эту картину, — промолвил Матео, — но, когда приходит момент, мужчина должен действовать. — Он помог Стефани подняться, опустился на одно колено и взял ее за руки. — Стефани Лейланд-Оуэн, выйдешь ли ты за меня замуж? Будешь ли ты жить со мной и позволишь ли мне любить тебя, пока смерть не разлучит нас?

Стефани закусила губу, одинокая слезинка скатилась по щеке и упала ему на руку.

— Si, — ответила она. — Почту за честь быть твоей женой.

Матео встал и обнял ее.

— Я очень давно не целовал тебя, — сообщил он, прижимаясь к ее губам.