Алое домино - Сильвия Торп

Утром, так рано, как только позволили приличия, Антония послала за экипажем и велела доставить себя в дом дяди. Он принял ее, как всегда, в кабинете и, восседая за письменным столом, молча, не шевелясь, выслушал все горькие обвинения в свой адрес. Откинувшись на спинку кресла, а локти поставив на подлокотники, размеренно постукивая о ладонь изящным моноклем в золотой оправе, он из-под полуопущенных век наблюдал, как она в гневе расхаживает перед столом взад-вперед. Вид у него был равнодушный и даже несколько насмешливый.

— Мне хотелось бы, милое дитя, чтобы вы сели, — протянул он наконец. — Вы, конечно, обворожительны, да только слишком я стар и нахожу утомительным ваше неугомонное хождение.

— И это все, что вы можете сказать? — Она остановилась перед ним и положила руки на край стола. — Так, значит, вы отрицаете, что обманули меня? Что капитан Байбери должен был убить Джеррена?

— Не вижу смысла в отрицании, — скучающим тоном произнес он. — Да, я возлагал надежды — и немалые, надо сказать, — на то, что Джеррен будет убит, и он действительно чудом избежал смерти. Да он у вас, милая, просто заговоренный.

— Вот и хорошо, ему это необходимо, коль скоро вы строите против него козни. — И она с горечью добавила: — Полагаю, не станете отрицать, что нападение в угодьях Финчли — тоже ваших рук дело?

Он кивнул:

— Не стану. Правда, в тот раз у меня еще не было намерения втравлять в это и вас.

— Уж не прикажете ли рассыпаться в благодарностях? Боже мой, до чего же глупо было тогда лететь к вам за сочувствием! Я и прилетела прямиком к вам в лапы, не так ли?

— Не думаю, что вам следует упрекать себя за это, — успокаивающе произнес он. — Я все равно узнал бы о случившемся. Вам никогда не приходило в голову поинтересоваться, а откуда же мне стало известно о намерении Сент-Арвана вернуться из Барнета в тот же вечер?

— Разумеется, кто-то сообщил вам. И есть только один человек, который мог это узнать. Если она подслушивала у дверей наш с Джерреном разговор. Вы подкупили мою горничную, чтобы она шпионила за нами.

— Да, нечто в таком роде, — признался он, чуть улыбнувшись. — Для достижения моих целей мне нужно было точно знать, как обстоят дела у вас с мужем.

Антония медленно опустилась в кресло. Она уже несколько успокоилась и хорошо понимала, что необходимо собраться с духом и мыслями.

— А вашей целью было, конечно, то, в чем так убежден все это время сэр Чарльз? Завладеть его состоянием?

Улыбка стала чуть шире, но в светлых глазах зажегся холодный огонек гнева.

— Состоянием, принадлежащим нам по праву. Мой отец был наследником сэра Чарльза.

— До тех пор, пока сэр Чарльз не возымел дерзость жениться и даже завести сына! — В голосе Антонии слышалась издевка. — Вы говорите так, будто он обманом лишил вас того, что вам принадлежало от рождения. А я, дядюшка, нахожу это смехотворным.

Роджер так резко вскочил на ноги, что свалил кресло; улыбку как ветром сдуло, а глаза бешено засверкали.

— Но еще более смехотворно, когда сорокатрехлетний мужчина теряет голову при виде девчонки почти вдвое младше! Хорошенькой, глупенькой пустышки, которая не принесла за собой хоть какого-нибудь состояния! Мне было двенадцать лет, когда родился Энтони, и я хорошо помню, как сразу переменилась моя жизнь. Пока отец оставался наследником сэра Чарльза, все было прекрасно, но потом… — Он умолк, с явным усилием подавив неожиданный взрыв чувств. — Впрочем, вы же не можете правильно оценить ситуацию и потому этот разговор беспредметен. Бедность, милая Антония, — это одна из болезней, которой вам никогда не приходилось переносить.

Она пожала плечами:

— Зато перенесла другие. — И нахмурилась: — Мне понятно одно: вы до сих пор претендуете на состояние сэра Чарльза, хотя далеко уже не бедны. А смущает меня, почему вы решили, будто смерть Сент-Арвана поможет вам завладеть им.

— Будет вполне достаточно, если им завладеет мой сын. Вы ведь собирались замуж за Винсента, прежде чем сэр Чарльз насильно выдал вас за Сент-Арвана. Надеюсь, овдовев, вы сочтете эту партию по-прежнему приемлемой.

Ее брови поднялись:

— Даже если и так, неужели вы думаете, сейчас сэр Чарльз допустит это скорее, нежели тогда?

— Едва ли он сможет воспрепятствовать. Вы — совершеннолетняя и уже не пленница в его доме. Кроме того, пришлось бы еще соблюдать годичный траур, а в возрасте вашего деда год — очень большой срок.

Она не стала притворяться, будто не поняла.

— Думаю, он так долго не проживет, хотя все еще цепляется за жизнь, словно оплывшая свеча, что и не горит толком и погаснуть никак не может. Но даже если и так, не кажется ли вам, что вы делаете слишком много допущений? Понадобится не только согласие сэра Чарльза. А если я, после всех событий, не захочу больше выходить за Винсента?

Он не спеша поднял кресло, поставил его на место и только потом с легкой иронией спросил:

— А вы не хотите, дорогая?

— Не в этом дело, — возразила она и, поколебавшись, добавила: — Несмотря на все ваши усилия, дядя, у меня все еще есть муж.

— Который убежден, что вы дважды покушались на его жизнь.

— Что я пыталась сделать это с вашей помощью, сэр. Теперь, когда я знаю правду, что может помешать мне рассказать всю историю Джеррену и тем доказать свою невиновность?

— Ах, милая Антония, — тон Роджера был обидно снисходительным, — не можете же вы, в самом деле, считать, что я признаюсь во всем Сент-Арвану или кому-то еще, как только что совершенно конфиденциально признался вам? А у вас нет ни малейших улик в подтверждение подобных обвинений.

— Вы так считаете? — с вызовом заметила она. — Но эти покушения вы ведь осуществляли, вероятно, не в одиночку? Я бы крайне удивилась, узнав, к примеру, что в угодьях Финчли, поджидая Джеррена, вы лежали собственной персоной.

— И удивились бы, дитя мое, совершенно обоснованно. Я в тот вечер был у Уайта и оставался там до утра. А.. э-э-э… дело сделал мой личный слуга, Тимоти Престон. — Он увидел в ее глазах отблеск удивления и снисходительно улыбнулся: — Да-да, милая. Отец вашей горничной, Ханны, которую мне после некоторых стараний удалось внедрить к вам в дом.

Эти сведения несколько поколебали уверенность Антонии, но она постаралась это скрыть.

— Вы относитесь к слугам с исключительным доверием, сэр.

— А, ну, Тимоти-то для меня не просто слуга. Его отец служил моему, мать нянчила меня, а с Тимоти мы все детство играли вместе. А когда выросли, он стал служить мне. После дуэли с вашим отцом, когда пришлось покинуть Англию, он поехал со мною. Он свято блюдет мои интересы, а я доверяю ему, как самому себе. Он — мое второе Я.

— А его дочь?

— Воспитана в полной верности мне и к тому же до смерти боится отца Ее вам тоже не уговорить предать меня.