Лабиринты судьбы - Марина Преображенская

Первой моей реакцией было захлопнуть дверь и убежать. Но что-то заставило меня собрать все силы, и я грозно завопила:

— Сволочи, где Леша? Где?! Я вас посажу!

— Какой Леша? Ты чего орешь, дура?

— Сам дурак! Я слышала, как вы ему угрожали? Милиция! Милиция!

На удивление быстро прозвучал свисток стража порядка.

Раш рванулся с места, но я оказалась проворней и захлопнула перед его носом дверь. Проворней-то оказалась я, а вот сильней все-таки он. Он рванул изо всей силы ручку двери и чуть не оторвал мне кисть. Я охнула и стала тереть больное место, не прекращая при этом кричать:

— Милиция! Они убили человека!!

— Девушка, что случилось?

Высокий и крепкий лейтенант милиции подошел к нам.

— Она сумасшедшая! — стал оправдываться Раш. — Я говорю вам, начальник, она сумасшедшая.

— Объясните, девушка, что случилось? А вы сядьте, гражданин.

— У нее не все в порядке, товарищ лейтенант.

— Сядьте, гражданин!

— А кровь? У него кровь! На груди кровь? Чья? Чья, сволочь?

— Не кровь это, дура! Простите, товарищ лейтенант. Вино пролил случайно.

— А где Леша?

— Не знаю я никакого Леши.

— Не знаешь? А кто твоему Папане скулу разворотил?

— Так… Что здесь происходит? — Лейтенант явно начал выходить из себя. — Кто кому разворотил скулу? Кто такой Леша? И почему вы подозреваете его в убийстве? — лейтенант ткнул пальцем в обескураженного Раша.

— Леша — это мой попутчик.

— А говорила — муж! Врет она все! Врет! Видите, говорила — муж.

— Да, говорила! Они еще днем ворвались ко мне в купе и хотели изнасиловать! Сволочи пьяные!

— Ну ты, не заговаривайся! — Папаня поднял тяжелый взгляд и впервые за все это время вклинился в разговор.

— А ты не пугай! Хотели изнасиловать. Он, — показала на Папаню, — даже штаны расстегнул. А этот, — я показала на Раша, — на стреме стоял. А Леша в тамбуре курил. Потом вошел и дал этому в челюсть. Его Папаня зовут. Так?

— Нет, не так. Иван Иванович я… Может, паспорт показать?

— Покажите, покажите, — лейтенант протянул руку за документами.

— Вот, смотри. — Папаня вынул из кармана паспорт. Лейтенант раскрыл его и насупился:

— За что срок мотал?

— Так, по мелочи.

— По мелочи столько не дают, — возразил лейтенант.

— А мне дали, — не стал распространяться Папаня. Лейтенант нажал на кнопочку переговорного устройства и сказал:

— Ноль семь, тридцать второй на связи. Пришли ребят. — Милиционер убрал рацию и обратился к Папане: — Пройдемте, гражданин, в отделение. — Он посмотрел на меня: — Так, продолжайте…

— Что продолжать? Они ушли, а этот, — я кивнула в сторону Папани, — сказал Леше: «Попадись мне, убью». Да, так и сказал.

— Вот, я же говорил — врет! — Раш сглатывал слюну и вытирал рукой потный лоб. — Папаня сказал, еще встретимся. До встречи, значит. Или как там… До свиданья! А эта — врет.

— Ну ладно, сейчас в протоколе все зафиксируем. — Милиционер неожиданно бросил на них грозный взгляд. — А где ее парень?

— Не знаю, товарищ… Гражданин… Вот! — Раш щелкнул ногтем о зуб. — Гадом буду!

— И вы собирайтесь.

— Куда? — опешил Раш.

— На Клондайк. Золото копать будем. У нас как раз отопительную систему прорвало.

— Товарищ лейтенант! Не трогали мы ее Лешу! Не трогали! Гад буду!

— Девушка, собирайтесь и вы!

— А Лешины вещи?

— Тоже берите.

— Ага! Я сейчас.

К поезду подошел наряд милиции, и только я оделась и достала из-под дивана свой рюкзачок и Лешину сумку, как в купе вошел раскрасневшийся и запыхавшийся Леша.

— Уф, думал, опоздаю. Хорошо, поезд задержали. А чего это тут милиция?

— Леша? — удивилась я.

— Ты что? Что опять? Что случилось?

— Живой!

— Конечно, живой. — Он взял меня за плечи и посмотрел в глаза. — Конечно, живой.

— Вы собрались? — лейтенант заглянул в купе. — А это кто?

— Товарищ милиционер… Я ошиблась. Они его не убили. Он вышел из поезда, а я спала.

— Я бегал позвонить. У меня в Клеве друг живет, я обещал ему позвонить. А что, собственно, произошло?

— А у нее спросишь, — лейтенант ухмыльнулся и покачал головой. — Идем в отделение.

— Леш, я думала, что эти, которые днем здесь были… Что убили тебя. Я такую бучу подняла, прости, а?

— Да ладно тебе. Пойдем. Они нас следующим отправят.

— Хотя… Вы можете остаться. — Лейтенант снова заглянул в наше купе. — Ну и подружка у тебя — зверь!

Поезд тронулся, и взбаламученный народ разошелся по своим купе. В вагоне стало тихо. Большой свет погасили, и мягкий полумрак залил вагон.

Я рассказала Леше, как проводник поднял всех на ноги, и он засмеялся.

— Ну и концерт!

Потом рассказала, как я обнаружила, что его нет в купе, и пошла искать по вагону.

— А я покурил, вернулся, смотрю — ты спишь. Поезд опаздывал, и до Киева оставалось чуть больше часа. Решил не ложиться, не люблю разбивать сон. Посидел в купе, покурил еще разок в тамбуре. С мужиком потрепался. Ну, знаешь, о политике, о футболе. Время прошло. Смотрю, Киев. Выскочил через соседний вагон. Там открытая дверь ближе, чем через весь наш идти. Глупенькая… Меня, чтоб убить, не Папаня нужен.

— У этого Раша пятно на груди. Мне показалось — кровь. Я, знаешь, как испугалась.

— Ир…

— Что? — откликнулась я.

— Ты к кому в Москву едешь?

— Не знаю. У меня под Москвой брат есть. Троюродный. Только я не помню, как его деревня называется. Что-то с деньгами связанное.

— Может, поселок или город?

— Может… Только очень близко к Москве.

— Не Рублево?

— Не помню… Нет, кажется. — Я попыталась вспомнить адрес, виденный мною как-то мельком в письме от маминой сестры. Она упоминала, что племянник ее, Андрей, закончил медучилище и живет теперь в… — А! Вспомнила! Денежниково! Там Андрюха живет. Он медбрат в психушке. Ему и служебное жилье дали. Прямо рядом с работой. Поеду к нему.

— С родными разругалась?

— Угу, — я вспомнила маму и тяжело вздохнула. — Вдрызг.

— А может, ко мне?

— Что к тебе? — не сразу сообразила я.

— Поживешь у меня, осмотришься, а там видно будет.