Дорога на райский остров - Виктория Холт

— Ты должна простить меня, — сказала она. — Я была слишком откровенна. Но я думаю только о твоем благе.

— Мне восемнадцать лет, — напомнила я. — Это достаточно зрелый возраст, чтобы выйти замуж и самой выбрать себе мужа. Поймите, я выберу того, кого хочу, и никто, — слышите, никто не заставит меня выйти за того, за кого я не желаю. Даже отцу я бы такого не позволила. И не позволю никому.

— Дорогая, извини меня. Я вижу, что расстроила тебя. Помни, всегда помни, я желаю тебе только добра.

— Тогда, прошу вас, не затрагивайте больше эту тему. Мне это противно…

— Ты меня прощаешь?

Она подошла ко мне и обняла. Я на мгновение приложилась щекой к ее щеке. Странно, но я никогда не могла поцеловать ее от всего сердца.

— Спокойной ночи, дорогое дитя, спокойной ночи.

Когда мачеха ушла, я села у постели. Ее слова продолжали отдаваться в моем мозгу. Племянница миссис Мастерс!

— Это не правда, — вслух произнесла я. И подумала: она пытается расстроить мою свадьбу с Магнусом. И старается заставить меня выйти замуж за Десмонда Фидерстоуна. Это было почти смешно, и я бы посмеялась, если бы не помнила о племяннице миссис Мастере. Затем я снова взялась за дневник и сейчас записываю наш разговор.

7 НОЯБРЯ.

Все хорошо. Я снова счастлива. Я знала, что так будет, как только я увижусь с Магнусом и поговорю с ним.

Он засмеялся, когда я передала ему то, что мачеха сказала про племянницу миссис Мастере. Да, у нее есть племянница, и она гостит в доме. А теперь я должна пойти с ним и познакомиться с ней.

Я так и сделала. Это пухленькая приветливая женщина. Ей, наверное, по меньшей мере тридцать пять лет. Она вдова, и у нее есть сын — он сейчас в школе. Она, что назывется, домашняя. И в ней нет ничего от роковой женщины, она очень привязана к Магнусу, как и все Мастерсы. Совершенно ясно, что намеки мачехи абсолютно безосновательны.

Оставшись наедине, мы посмеялись над этим. Я сказала.

— Она толкует о длительной помолвке. А я ей заявила, что там, где речь идет о нас с тобой, это исключено.

— Может быть, мы поженимся в марте? — продолжил Магнус. — Как тебе это? У тебя будет три месяца, чтобы подготовиться.

— Мне не надо готовиться, — возразила я. — Я уже готова.

— Интересно, как тебе понравится мой дом?

— Я буду любить его.

— Ты всегда принимаешь решения до того, как у тебя появляется время, чтобы их проверить?

— В том, что касается тебя, — всегда.

Как мы были счастливы! Рядом с Магнусом я чувствую, как глупо было с моей стороны сомневаться в нем. Как только я вернулась в дом, все изменилось. Не люблю ноябрь. Мрачный месяц. Я люблю весну и начало лета, не столько из-за тепла, сколько из-за света. В ноябре к четырем часам дня уже почти темнеет. Вот что я терпеть не могу. Такая долгая ночь.

Я вернулась домой около половины пятого, и уже пришлось зажигать свечу. Свечи держали в холле, и мы брали их, приходя в дом. Слуги потом собирали их по всему дому, так что свечей всегда было много.

Войдя в коридор, ведущий к моей комнате, я ощутила, как меня охватывает зловещее предчувствие. И вскоре поняла, почему. В конце коридора стоял Десмонд Фидерстоун.

Когда он направился ко мне, я подняла свечу, и ее свет стал отбрасывать его длинную тень на стены. Я почувствовала, как у меня задрожали колени.

— Добрый вечер, — сказала я. И повернулась к двери, но стоило мне взяться за ручку, как он оказался рядом.

В комнату я не вошла. Еще не хватало, чтобы он явился ко мне в спальню. Он подошел совсем близко.

— Как приятно видеть вас одну, — негромко произнес он.

— Что вы хотели? — коротко спросила я.

— Чтобы вы любезно перекинулись со мной несколькими словами.

— Вы не могли бы покороче? У меня много дел.

— Почему вы так неприветливы со мной?

— Вы ведь пользуетесь гостеприимством моего дома.

— Вы так красивы… и так горды. Энн Элис, почему бы вам не дать мне шанс?

— Шанс? Для чего?

— Шанс заставить вас полюбить меня.

— Никакие шансы вам не помогут.

— Вы решительно настроены меня ненавидеть?

— Дело не в решимости.

— Почему вы так жестоки со мной?

— Не думаю, что я жестока. Просто у меня много других дел.

Я все еще колебалась, боясь, что он последует за мной, если я открою дверь. И сказала:

— А теперь я вынуждена попросить вас оставить меня.

— Нет, до тех пор, пока вы меня не выслушаете.

— Я ведь попросила вас сказать побыстрее, в чем дело.

— Вы очень молоды.

— О, прошу вас, не надо больше об этом.

Сколько мне лет, и это не такой уж юный возраст.

— И вы почти ничего не знаете об этом мире. Я научу вас, мое дорогое дитя. Я сделаю вас очень счастливой.

— Благодарю вас, я и так счастлива. И в уроках я не нуждаюсь. А теперь не могли бы вы уйти…

Он с иронией следил за мной. Знал, что я боюсь открыть дверь — вдруг он войдет следом.

— Вы бессердечны, — заявил он. — Еще одну секунду, дорогая Энн Элис.

Он протянул руки, чтобы обнять меня, и это привело меня в такой ужас, что я оттолкнула его. На мгновение он потерял равновесие и отлетел к стене. Я поспешно распахнула дверь комнаты и вбежала внутрь, захлопнув за собой дверь.

Я стояла, навалившись на дверь и прислушиваясь. Сердце мое разрывалось, меня всю трясло.

Как он посмел! В моем собственном доме! Он должен уехать. Я скажу мачехе, что не допущу, чтобы он оставался под моей крышей.

Я сильнее навалилась на дверь. У меня была мысль, что он может попытаться войти. Как же я беспомощна! Ключа от двери не было. Прежде в нем никогда не было необходимости. Но ключ где-то должен быть. Я никогда не смогу спокойно спать с незапертой дверью, пока он находится в доме. Я считала, что он способен на все, абсолютно на все. Я должна быть начеку.

Я прислушалась. И ничего не услышала. Фидерстоун ведь ходил бесшумно. Я говорила Магнусу. «Он ходит, как кошка». Так оно и было.

Ни единого звука. В коридоре все было тихо. Я по-прежнему стояла. Я боялась, что если открою дверь, то увижу, как он стоит за ней.

Тем временем сердце у меня стало биться ровнее, но меня по-прежнему трясло. Я осторожно открыла дверь и выглянула наружу. Коридор был пуст.

Я быстро задвинула дверь стулом. Пора было одеваться к обеду. Скоро придет горничная с горячей водой для меня. Я отодвинула стул от двери. Я не знала, что навоображает горничная, обнаружив стул, но была уверена, что она сообщит об этом на кухне и все станут строить предположения.