Индийский веер - Виктория Холт

Я была опять потрясена ухудшением состояния отца. Теперь он ходил с палкой, но говорил, что еще в состоянии выполнять свои обязанности. В деревне у него было много добрых работников, которые были для него неоценимой помощью.

Он хотел услышать о Линденштайне; он думал, что schloss[13]был очень древним, к тому же готическим.

— Дорогая моя, это должно быть было восхитительно. Прекрасная возможность. Ты поступила мудро, воспользовавшись этим.

Я уклонилась от его расспросов о замке и сказала себе, что, если можно, надо найти книгу о нем и что-нибудь узнать. Я упрекала себя за то, что не догадалась сделать это раньше. Но, конечно, мы многим были довольны.

Миссис Янсон сказала, что зимой он болел, и она ужасно боялась, что «придет та». Она была рада, что я дома.

— Вы должны быть здесь, — многозначительно сказала она. — Я была несколько обеспокоена, услышав, что вы не собираетесь возвращаться прямо домой и намереваетесь шататься с иностранными принцессами.

— Это только одна принцесса, миссис Янсон, — напомнила я ей.

— Достаточно одной. Вы должны были вернуться прямо домой. Я не прочь сказать всем, что со школой покончено. Как Полли?

— Очень хорошо.

— Я знаю, что она была рада видеть вас. Я сказала, что да.

Итак, теперь я покончила со школой. Я была «отполирована».

Кроме того, я поняла, что уже больше не та невинная девочка, которая уехала во Францию.

В ту ночь, когда я лежала в своей кровати, мне снились беспорядочные сны.

В моем сознании всплывали и исчезали лица. Герцогиня… ученый… старик со своими кострами… (все ожидающие смерти… и многие из женщин, дающие начало новой жизни. Я рисовала себе бодрую усмешку Агаты, тоскующие взгляды Эммелин и измученное лицо Мириам. Я представляла тайную зловещую улыбку тети Эмили, когда она улыбалась мне, как бы говоря: «Ты никогда не убежишь… ты всегда будешь здесь… уютно… уютно…»

Я проснулась с криком: «Нет, нет».

Затем я осознала, что нахожусь в своей собственной кровати и это был всего лишь сон. Я была свободна.

Лавиния пришла на следующий день.

— Поехали на лошади, — сказала она, и мы поскакали вдвоем, так как будучи настоящими юными леди, мы могли ездить уже без сопровождения грума.

— Я чувствую, что только так можно поговорить без опасения. Вокруг очень много народа. Они могут услышать. Моя мать говорит о лондонском сезоне, — начала разговор Лавиния.

— Она ни о чем не догадывается?

— Конечно, нет. Почему вдруг?

— Мой отец задает опасные вопросы о Линденштайне.

— О, это слишком далеко, чтобы о нем кто-нибудь знал. Лондонский сезон, подумай только.

— Тебе хочется туда?

— Конечно, хочется. Я смогу выйти замуж за богача с тем, чтобы суметь расплатиться с тетей Эмили. Эта женщина — акула.

— Ты так не думала, когда поехала к ней.

— Я не знала, что это будет стоить так дорого.

— Как долго тебе придется платить?

— Больше года… если не смогу добиться, чтобы мама увеличила денежное пособие.

— Почему ты не попросишь Фабиана?

— Я не могу ему сказать, зачем мне нужны деньги, а он пожелает узнать.

— Не можешь ли ты сказать ему, что это твоя тайна?

— Ты не знаешь Фабиана. Он хочет знать все. Он всегда был таким. Нет. Пока не найду богатого мужа, я должна буду платить из собственного содержания.