Темный поток - Барбара Картленд

– Ну что ж, это идея в определенном смысле, но, думаю, тебе следует сначала обсудить свои планы с мужем. И все-таки должен заявить тебе раз и навсегда: даже если ты сможешь отвертеться от призыва на работу, твое предназначение вовсе не заключается в том, чтобы сидеть и вязать носки под руководством свекрови.

– Ну, это последнее дело, которым мне хотелось бы заниматься, – пылко возразила ему Фенела. – Реймонд, ты знаешь, леди Коулби вселяет в меня ужас.

– Может быть, но я все-таки не перестаю восхищаться ею. Заверяю тебя, в своей жизни она всегда добьется того, чего хочет, и тебе придется здорово повертеться, чтобы воспрепятствовать ей хоть в чем-то.

– Что ты имеешь в виду? И что ты думаешь о ее намерениях?

– К сожалению, я не посвящен в тайные намерения сей дамы, – ответил Реймонд, – но по самым скромным предположениям, я вынужден констатировать, что она собирается избавиться от тебя.

Раздался стук в дверь.

– Разрешите войти?

Это был голос Николаса. Фенела села на кровать, плотно обернув вокруг себя домашний халат, пребывая в нервозном и каком-то неописуемо застенчивом состоянии духа.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя ответить:

– Да, войдите.

Николас открыл дверь. Он был одет в измятые, но хорошо пошитые фланелевые брюки и твидовый пиджак, который, казалось, является неотъемлемой частью его туалета.

Фенела обратила внимание на то, что он сейчас был без своей трости и, войдя в комнату, немедленно оперся на дверной косяк.

– Хорошо ли вы спали? Я подумал, что после всех треволнений вы заслужили, чтобы сегодня утром завтрак вам был подан в постель.

Он взглянул на поднос с завтраком, стоящий перед ней, и добавил затем:

– Но вы почти ничего не ели.

– Я не голодна, – смущенно ответила Фенела.

Она боялась, что ее глаза опухли от слез, которые она проливала перед сном. Фенела казалась себе очень маленькой и испытывала неудобство оттого, что приходится говорить с Николасом из глубин этой необъятной двуспальной кровати с бельем персикового цвета.

Накануне вечером, когда она вошла в комнату, отведенную ей леди Коулби, Фенела испытала благоговейный страх перед обширностью и великолепием этого жилища.

Теперь же, при дневном свете, когда шторы на окнах раздвинуты и в комнату потоком лились лучи солнца, она почувствовала себя школьницей, вообразившей себя взрослой женщиной.

Эта женщина никак не могла быть ею, Фенелой Прентис, которую никто и никогда не принимал всерьез, и вдруг – предупредительные слуги, которые обращаются к ней не иначе как «миледи», и приносят завтрак прямо в постель; и вдруг – заботливый муж, который приходит ровно в десять утра.

Трудно было не почувствовать себя виноватой ей, которой пришлось столько часов провести на кухне, готовя завтраки, трудно было не испугаться всего и всех в этом доме.

Тем не менее при первом взгляде на Николаса Фенела сразу поняла, что его-то ей можно не бояться. У нее даже мелькнула мысль, что он, наверное, так же смущен, как и она, и Фенела заставила себя улыбнуться ему, когда отвечала на его приветствие: «Я не очень голодна, но никак не могла отказать себе в удовольствии позавтракать прямо в постели. Спасибо вам, Николас, что позаботились об этом».

– Моя мать всегда завтракает у себя наверху, – ответил он, – и, честно говоря, я немного волновался: как-то вы воспримите мой столь ранний визит этим утром. И, как я чувствовал, хуже всего то, что я помешал вашему завтраку.

Фенела понимала, что он говорит первое, что придет в голову, только для того, чтобы выиграть время для них обоих и стать более непринужденными, более легкими в общении друг с другом. Ее благодарность Николасу за внимание пересилила все остальные чувства.

– Я буду готова сей же час, – проговорила она. – Скажите, не могли бы вы отвезти меня домой?

– Я только что разговаривал с вашим братом, – ответил ей Николас. – На самом деле этот разговор и есть та единственная причина, по которой я побеспокоил вас. Он собирается успеть на двенадцатичасовой поезд, но хотел бы повидаться с вами перед отъездом.

– Мы проводим его, – сказала Фенела, – а потом возьмем детей и My и вернемся в Уэтерби-Корт – разумеется, в том случае, если ваша мать все приготовила к их переезду.

– Я полагаю, что все уже подготовлено. Чтобы не терять времени попусту, пойду и подгоню машину к входу.

– За мной задержки не будет.

Он уже направился было к двери, но потом на какое-то мгновение замешкался, глядя на нее.

– Вы не ответили на мой первый вопрос.

– А о чем вы спрашивали?

– Хорошо ли вы спали?

– И я обязательно должна отвечать?

– А что, есть причина, по которой вы не можете говорить?

– Только потому, что ненавижу явную неблагодарность со своей стороны в то время, как вы были столь добры ко мне: то, что произошло, показало – я оказалась неблагодарной.

– Я так не думаю. Какое-то время я никак не мог заснуть. И уже совсем был готов отправиться к вам и обсудить все, но потом сообразил, что только напугаю вас своим приходом.

Фенела почувствовала, как кровь прихлынула к ее лицу.

– Прошлой ночью я была в довольно жалком состоянии. Очень рада, что вы не исполнили своего намерения.

– Все это мы обсудим с вами как-нибудь на досуге. Но когда у вас выдастся следующая такая ночь, вы можете рассчитывать на меня, я буду рядом.

– Я буду рассчитывать на вас.

Последние слова Фенелы были едва различимы, но Николас их услышал. Улыбнувшись, он притворил за собой дверь.

Фенела мгновенно выскочила из постели и по толстому ковру, устилавшему пол, бросилась к туалетному столику.

– Настоящее чудище! – сказала она своему отражению в зеркале.

В тот же миг она начала корить себя за то, что позволила Николасу лицезреть себя в таком виде, но потом подивилась своей досаде.

– Ему лучше привыкать видеть меня такой, как я есть, – сказала она себе строго.

Когда Фенела плескалась в большой роскошной ванной, в которую был проход прямо из ее спальни, она все думала, как много девушек могли бы позавидовать ее нынешнему положению.

Подавляющее большинство молодых женщин в обстоятельствах абсолютного безденежья, обладая к тому же сомнительным прошлым, сочли бы такой финал идеальным концом сказки о Золушке, если бы они в итоге стали леди Коулби, хозяйкой поместья Уэтерби-Корт.

Фенела пыталась убедить и успокоить себя таким образом, в то же время прекрасно сознавая, что теперешняя ситуация не вызывает в ней восторга; к тому же, если подойти к этому критически, она не была удовлетворена своим поведением вплоть до последнего дня.