Бессмертная и невозвратная - Мэри Дженис Дэвидсон

— Думаю, намного меньше, потому что тебя отвлекли, — сказал Эрик, выглядя куда более расслабленным, чем секунду назад.

— Да, спасибо за «помощь», напугал меня до чертиков, — ворчала я, пока Тина и Марк помогали мне подняться на ноги. Марк ощупал у меня между грудями (на это я не обиделась), а потом зашел сзади, чтобы проверить спину.

— Как вы себя чувствуете? — с тревогой спросила Тина.

— Злюсь жутко! Я очнулась когда, десять минут назад? Мать вашу. Это хуже, чем выпускной бал в девяносто первом. Лаура, тебе придется основательно объяснится.

— Закрой глаза, — сказал мне Марк, — и думай об Англии. Потом он задрал верх от моей пижамы.

— Эй! Здесь холодно, прекрати, — я отшатнулась от него. — Я вполне уверена, если бы у меня в груди была старая добрая рана от меча, мы бы все знали об этом.

— Поверить не могу, что ты не мертва! — воскликнула Лаура. — То есть, я счастлива и все такое, но я никогда не видела, чтобы такое случалось раньше.

Синклер подошел к нашей маленькой компашке, и она как-то отпрянула подальше от него.

— Я пыталась сказать тебе… раньше… Я не собиралась ранить ее. Она оказалась между нами.

— Да-а-а, — промурлыкал Синклер. — А кого ты пыталась заколоть, когда она, ах, оказалась между вами?

— Это было… это было не по-настоящему. — Лаура неожиданно стала выглядеть лет на двенадцать. Косички очень помогли. И тот факт, что она убрала меч… куда она там его убирает, когда не убивает им вампиров. — Мы просто тренировались.

— Я думаю, то, что произошло у Ант, достало тебя больше, чем ты хочешь показать, — предположила я.

Лаура пожала плечами. Она ни на кого не смотрела. Ее волосы снова были светлыми, а глаза — голубыми. Голубыми как у мамочки Ант, по всей видимости, или у дьявола.

— Он — дикий вампир, — сказала она, защищаясь. — И не похоже, что я могла действительно причинить ему боль… нанести какой-то серьезный вред.

Ложь.

— Это была просто тренировка.

Ложь.

— Это не имеет никакого отношения к моей семье, — настаивала она, третья и (будем надеяться) последняя ложь.

— Это…

Дерись, чтобы я смогла отправить тебя к своей матери!

— …ничего…

Дерись, и ты сможешь сказать ей, что я поживаю здесь просто замечательно!

— …не значит.

— О, боже, — сказала Кэти. Тина мельком глянула на нее, никто больше ничего не понял. — Ты говоришь, у нее какие-то проблемы с родителями? Потому что тут та еще большая гребаная проблема. Да ладно, Лиз. Ты же не веришь всей этой хренотени, не так ли?

— Не называй меня так. Все в порядке, Лаура, — сказала я после неловкого момента. Моя жизнь — серия неловких моментов. — Это была случайность. Я знаю, что ты не хотела ранить меня.

— Да, ты совершенно права, — сказала она, бесхитростные голубые глаза были залиты слезами. — Я никогда, никогда не хотела сделать тебе больно. Я лучше умру, чем причиню тебе вред.

— Правда? — спросил Синклер, склонив голову набок.

— Дай мне, ох, только проверить, как там Джордж, и мы сможем пойти и закончить наш поход по магазинам.

Ее лицо посветлело.

— Ты… ты все еще хочешь?

— Ты шутишь? Какая часть фразы «тридцатипроцентная скидка на все» до тебя не доходит? Потребуется куда больше чем все это, чтобы удержать меня. Встречаемся в машине.

— О, — печально сказала она. — Полагаю, сейчас последует момент, когда вы все начнете обсуждать, что со мной делать.

— Пусть это будет как в «Тайном Санте»[26], — сказала я, подталкивая ее к ступенькам.