Бессмертная и невозвратная - Мэри Дженис Дэвидсон

Эрик поднялся, чтобы поцеловать меня после того, как провел нечеловечески длинный отрезок времени между моих ног, а я пыталась выяснить, можно ли на самом деле умереть, о, да, умереть от оргазма. Очень вероятно. И отличный способ уйти из жизни.

«Ты меня слышишь?»

— Синклер, мы тут не сотовую связь проверяем, — прорычала я. — А теперь давай-ка, войди в меня и давай подумаем о других вещах! О чем угодно!

«Но ты можешь…» секунда перед рывком. Я застонала, когда он вошел, когда погрузился в меня, когда я смогла почувствовать его везде «… услышь меня».

— Да, — простонала я. — Я тебя слышу.

«И когда я думаю о том, насколько ты мне дорога, и как я почти сломал хребет твоей сестре, увидев ее меч у тебя в груди, ты и это слышишь?»

Рывок назад. Такой странный получался разговор. О такой теме. Но я всегда быстро приспосабливалась.

— Да, я тебя слышу.

«Отлично. С этим я могу жить.»

— Пустяки, — проворчала я. — по сравнению с тем, с чем мне приходится мириться.

— Я читаю твои статьи, — сообщил он мне после.

Я зарычала и зарылась в одеяло. Покопавшись несколько секунд, Эрик нашел и вытащил меня.

— Ага! Я проговаривал эту фразу уже почти минуту в своих мыслях, но бесполезно. Так это и правда только во время…

— Я же сказала. Нам что, каждую ссору повторять? И слышать не хочу о редакторских поправках к моей колонке!

— Мне понравилось, — продолжал Синклер, проигнорировав мой королевский приказ. Мне показалось, или он на самом деле обрадовался тому, что я не могла читать мысли постоянно? — Я считаю, в ней много полезного. Она, конечно, вызовет небольшой скандал среди старейшин…

— Так ведь не для них писано. Те ребята уже выучили все правила. Но надо признаться, мне вроде как жутко нравится писать их.

— Возможно, увидев светлую сторону королевы, некоторые из вампиров, э-э-э, более консервативные, присмиреют. Особенно те, что из европейской фракции.

— А у меня другой стороны и нет, — призналась я. — Европейская фракция?

— Да, та группа старых вампиров, которые всерьез подумывали свергнуть тебя.

Я приподнялась.

— Что?

— Ты никогда не задавалась вопросом, почему я внезапно улетел во Францию прошлой осенью?

— Ну, да, но… все это время мы были… Я старалась не интересоваться твоими делами, потому что сердилась на тебя — ведь ты вел себя как жуткий проныра, и как раз это я и имела в виду!

— Но я убедил их не бунтовать, — удивленно ответил он. — Я же все уладил для тебя.

— Во-первых, почему бы им не заняться своими делами? Пусть о себе беспокоятся, а я о себе позабочусь. Господи!

— Так ведь ты убила двух важных вампиров за последние три месяца, один их них обладал властью, — объяснил Синклер. — И это было причиной для беспокойства.

— А во-вторых, заче-е-е-е-ем ты тайно поехал туда и ничего не рассказал, и что произошло, когда ты вернулся? Вместо этого я получаю: «Я скучал по тебе, Бетси, чего ты со мной не спишь?»

— Я и правда скучал, — подвердил он. — И гадал, отчего ты не делишь со мной постель. Или я с тобой, — добавил Синклер, уставившись на мои зеленые фланелевые простыни.

— Вот об этом я и говорю! — я шлепнулась на кровать, как рыба на землю. — Нельзя от меня такую хрень скрывать!

— Но я же все уладил, — повторил он. Клянусь Богом, он совершенно был сбит с толку. И без сомнения гадал, почему я не стою на коленях, ублажая его, преисполненная благодарности. Мужчины! — Я же уладил проблему. Не стоило беспокоить тебя по такому поводу.

Я поборола порыв вытрясти из него всю, мать его, душу.

— Но это было моей проблемой?

— Но ты не сказала мне насчет твоей частичной телепатии…

— Это совершенно другое дело! Я не по своей воле, я собиралась тебе рассказать и когда-нибудь рассказала бы, и я понимала, что неправильно скрывать такое от тебя, и мы прошли через это! — я маршировала по комнате, завернувшись в одеяло. — Но улизнуть в Европу…

— Я никогда так не делаю, — холодно отозвался Эрик. — Ты знала, куда я еду. И знала, когда я вернулся.

— Пустые слова! И вот вопрос, дамы и господа…

— С кем ты говоришь, когда так делаешь?

— Почему меня не просветил? А? Меня собирались свергнуть, почему бы не дать мне приехать и выступить в свою защиту?

Синклер открыл рот. Ни звука. Я загнала его в угол своей железной логикой, либо он не желал признаться, что считал, будто я могла все на хрен испортить. В любом случае…

— Убирайся!

— Ладно, — мягко ответил Синклер, выбираясь из кровати, — но ты четко определила свои условия: я либо переезжаю, либо навсегда…

— Я знаю, что сказала! — в ярости я пнула подушку. — Мне теперь все равно! Если хоть секунду на тебя взгляну, то я… я тебе прямо по яйцам тресну! Вали!

И он свалил.