Объятия дьявола - Кэтрин Коултер

— Наклонись немного и подними волосы. Он смазывал поврежденные места легкими круговыми движениями, ласкающими и нежными. Такая узенькая спина.., раздвинув пальцы, можно прикрыть обе лопатки…

— Тебе больно? — хрипло выдавил он. Касси невольно вздрогнула:

— Нет, милорд, только заканчивайте поскорее! Она безмолвно обругала себя за то, что наслаждалась его прикосновениями. Энтони опустил руки, и она с благодарным вздохом расслабилась. Он вручил ей муслиновую сорочку, и Касси не повернулась, пока не завязала ворот. Однако выражение лица у нее оставалось таким настороженным, что граф улыбнулся:

— Я подожду тебя на палубе.

Десять минут спустя граф увидел, как она быстро идет по палубе твердой походкой бывалого морского волка, и улыбнулся: Касси выбрала бледно-зеленое платье, которое застегивалось спереди, и теперь чувствовала себя во всеоружии.

— Это Гибралтар? — потрясение прошептала она, глядя на огромную совершенно голую и бесплодную острую скалу, черневшую под ярким утренним солнцем.

— Да. Впечатляющее зрелище, не так ли? Взгляни направо, Кассандра. Это Джебель-Муса. Марокко.

Он был искренне счастлив видеть, как она неподдельно взволнованна и так естественна! Ни малейшего притворства!

Касси заслонилась ладонью от солнца, такого ослепительного, что земля казалась окутанной мерцающим белым покрывалом. Она снова посмотрела по сторонам. Словно чья-то огромная рука вырыла канал прямо сквозь толщу высоких скал с иззубренными вершинами.

— Не понимаю, почему он такой узкий? Оказывается, мусульмане совсем рядом с нами, рукой подать!

— Всего девять миль, в самом узком месте. Что касается мусульман, много веков подряд они входили в наши двери и располагались в гостиных, как дома.

Касси кивнула, рассматривая испанское побережье, и перевела взгляд на истощенную, каменистую почву Африки.

— Вот уж не думала, что увижу какие-то другие страны, кроме Англии. Все это так непохоже на то, к чему я привыкла.

Граф улыбнулся и показал направо:

— Вон там, на берегу Средиземного моря, раскинулся испанский город Сеута, а в горах к северу — маленький городок Сан-Рохе. Жаль, что дымка мешает увидеть Танжер. Взгляни на воду. Трудно описать ее цвет, верно? Как сапфир!

Касси снова усердно закивала; граф был доволен и удивлен таким энтузиазмом. Яхта быстро пересекла пролив — западный ветер поддувал паруса.

Энтони на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к крикам морских птиц, хлопанью снастей и голосам занятых утренней работой матросов. Открыв глаза, он увидел, что Касси с благоговением уставилась на величественный, неприступный Гибралтар.

— Название “Гибралтар” происходит от слов “джебель Тарик”, что означает “скала, или холм Тарика”.

— Но “Гибралтар” звучит совсем по-английски. Вы, наверное, ошибаетесь. Энтони покачал головой.

— Тарик — мусульманин, захвативший Гибралтар в VIII веке. Он построил крепость, которая все еще действует. Англичане — сравнительно недавние завоеватели.

— Да, именно Утрехтский мир в 1713 году вынудил испанцев сдаться.

Она казалась весьма довольна собой, поскольку смогла запомнить столь бесполезный исторический факт.

— Испанцы еще не сдались. И с каждым годом положение становится все напряженнее. Карлос III не такой человек, чтобы смириться с властью англичан в столь важном стратегическом пункте. Это вечная заноза в королевской ладони.

Касси презрительно пожала плечами:

— О, испанцы! Они ничто по сравнению с нами! Граф криво усмехнулся:

— К несчастью, слишком много англичан разделяют твое мнение. Но время покажет.

— А пираты по-прежнему здесь есть? Мы ведь около берберского побережья, верно?

Она пристально всматривалась в мрачные, пустынные берега Африки, но, кроме черных скал и высоких холмов, ничего не обнаружила. Ни единой живой души.

— Совершенно верно. И пираты еще существуют, хотя их не так много, как сто лет назад. Видишь, эти бухточки, врезающиеся в берег? Они кажутся пустынными, но это не что иное, как обман зрения. Пираты нападают молниеносно и так же стремительно скрываются, ибо их жизнь зависит от внезапности атаки. Будь это XVI век, мы не стояли бы так безмятежно у поручней, любуясь пейзажем. То было время Барбароссы и турецких пиратов.

— Барбаросса, — медленно повторила Касси. — Как чудесно звучит. Готова поклясться, вы лжете, милорд. Пиратов больше не осталось. Все так скучно и неинтересно! Куда девалась романтика!

— Я дам тебе прочитать историю Барбароссы, — сухо пообещал граф. — Ни женщины, ни дети, ни старики не могли считать себя в безопасности от его набегов. Он не брезговал грабежами и убийствами, превращал мужчин в галерных рабов, насиловал женщин. Вряд ли можно назвать романтичным подобное времяпрепровождение.

Касси медленно повернулась к нему:

— И что же вы скажете насчет насилия над женщинами, милорд?

Ей показалось, что Энтони покраснел; впрочем, на загорелом до черноты лице трудно было что-либо рассмотреть. Граф долго молчал и наконец мягко объяснил:

— Говорят, однажды Барбаросса обесчестил двадцать четыре девственницы различного возраста, и самой младшей было всего двенадцать. Поспорив с соседним князем, Барбаросса велел согнать во дворец несчастных девушек, а вокруг толпились мужчины, ставшие свидетелями его “подвигов”. Ни одна жертва не сопротивлялась: отказ означал медленную, мучительную смерть.

Все они были обнажены, без покрывал и накидок — Барбаросса пожелал, чтобы собравшиеся видели их лица в тот миг, когда он будет вонзаться в девичьи тела. Его не интересовало, что станет с ними позже. Очевидец писал, что многих девушек побили камнями: какому мужчине нужна невеста, потерявшая честь?! Он замолчал, видя, как побелела Касси.

— Подумай, Кассандра, и ты увидишь разницу.., если захочешь, конечно.

Касси поежилась, словно от холода, хотя солнце беспощадно палило. Взглянув на стоявшего рядом графа, она почему-то подумала, что если подойти ближе, он загородит небо. Странное чувство унылой безнадежности охватило девушку.

— По-видимому, милорд, — резко бросила она, — мужчины почти не изменились с самых давних времен. Женщины все еще остаются игрушкой в руках мужчин. Их лелеют, берегут или выбрасывают, как ненужную ветошь, повинуясь малейшему капризу. Так что не вижу особой разницы, милорд. Невзирая на то, что вы заставляете меня испытывать в своей постели, я всегда буду ненавидеть и вас, и то, что вы со мною сделали.

— Ты не права, сага, и я докажу тебе. Она повернулась и поспешила прочь. Позади раздалось разъяренное рычание:

— Кассандра!!!

Девушке стало страшно, но она только ускорила шаг и тут же налетела на бухту каната, лежавшую у грот-мачты, и едва не упала. Чьи-то сильные пальцы сомкнулись у нее на предплечье. Энтони рванул ее к себе.