Между небом и землей - Джоанна Лэнгтон

– Тебе тогда было только шестнадцать. Как же ты ухитрилась справиться со всем, что на тебя навалилось?

– Мой отец прислал своего адвоката, чтобы тот организовал похороны. Сам он, естественно, не пришел проститься с мамой.

– А потом ты бросила школу, – с мрачным видом продолжил допрос Марио. – Почему?

– Разве у меня был другой выбор? – удивилась Кейси.

– Твой отец был обязан оплатить твое образование…

– С чего бы он стал тратиться? – с сарказмом заметила она. – Все шестнадцать лет он упорно делал вид, что между нами нет ничего общего, и больше всего боялся, что его жена, обнаружив мое существование, выгонит его прочь из дома. Дело в том, что все деньги принадлежали именно ей, – пояснила Кейси.

– И что же ты делала после смерти матери?

– Я продала все наше имущество, расплатилась с хозяином и уехала в Лондон. Там я жила в общежитии, пока не нашла работу у мистера Филби. Через год он предложил мне поселиться в той квартирке наверху, где ты был. Но, Марио, почему мы в таком тоне обсуждаем мое прошлое? – Кейси смотрела на мужа широко открытыми глазами. – Я не обманывала тебя, а если и опустила в рассказе о себе некоторые детали, то только потому, что мне было больно об этом говорить.

– Сейчас мне хочется задушить тебя, но, поскольку мы говорим о вещах, уже не имеющих значения, я постараюсь держать себя в руках.

Кейси смутилась.

– Какое отношение к появлению этой статьи имею я? – недоумевала она. – В чем ты пытаешься меня обвинить?

– Как это в чем? – не выдержал Марио. – Да из-за твоего длинного языка нас обоих облили помоями!

– О чем ты? – искренне поразилась Кейси.

– Гилберт даже своей жене не сказал о твоей беременности, потому что знает, что та любит посплетничать. А вот ты не стала ничего скрывать, – иронически прокомментировал Марио. – Скольких людей ты оповестила о том, что ждешь от меня ребенка?

– Я вообще ни с кем не говорила на эту тему! – тоже начала терять терпение Кейси.

Как он мог вообразить, что вся эта информация исходит от нее самой?

– Ты лжешь! Я полностью доверяю Гилберту и знаю, что он не обманет меня! Газетчики не смогли бы собрать все эти сведения так быстро без посторонней помощи!

И тут Кейси вспомнила, что говорила о своей беременности Джимми Уокеру, и густо покраснела.

Марио смотрел на нее, как ястреб на свою жертву. Он весь подобрался.

– Кто этот человек?

Кейси колебалась. Джимми знал о ее беременности, но не о прошлом. И вдруг до нее дошло! Полной информацией могла обладать только Тереза! – Скажи мне всю правду, – жестко потребовал Марио. – Только тогда я смогу заткнуть глотку этим грязным писакам!

Она молчала. Он все равно не поверит!

– Прошу тебя, – уже мягче повторил он.

– Ты и в правду хочешь знать, кто стоит за всем этим? – Кейси воинственно выдвинула вперед подбородок и нервно вздохнула. Да, она вполне была готова назвать ненавистное имя, но он вряд ли готов его услышать. И все же она решилась: – Это могла сделать только Тереза Корелли!

Наступила такая мертвая тишина, что было слышно, как паук крадется за мухой. Марио смотрел на Кейси во все глаза, словно силился понять, в своем ли она уме.

Но она решила идти до конца.

– Эта женщина сама призналась, что знает обо мне все, и я уверена, что никто другой не испытывает ко мне такой ненависти!

– Ты сошла с ума!

Кейси пожала плечами.

– Это мое убеждение, и я не собираюсь никому его навязывать. Но, не забывай, Тереза оскорбила и тебя, обвинив в легкомысленной связи с безродной уборщицей.

Она больше не выбирала слов и не щадила самолюбие Марио.

А тот, сделав протестующий жест рукой, закричал:

– Ты просто ревнуешь и потому не способна рассуждать здраво!

– Нет, Марио, я больше не ревную тебя к Терезе, – спокойно возразила Кейси. – И если бы она сейчас появилась в дверях и заявила, что имеет на тебя виды, я уступила бы тебя ей без звука.

– Замолчи! – прикрикнул он.

– И не подумаю, – холодно продолжила она. – Ты ее предал! Тебе следовало жениться на ней, а ты сбежал ко мне. Жаль, ведь тогда в первую брачную ночь ты превратился бы в сосульку!

Марио медленно перевел дыхание и тихо произнес:

– Мне кажется, что с этого момента наш медовый месяц можно считать завершенным.

– Согласна. Я не намерена портить себе жизнь из-за тебя и этой злобной мегеры.

В голосе Кейси звучала такая решимость, что Марио был даже слегка озадачен.

– Круто выступаешь, – произнес он зловещим шепотом.

– Что ты вкладываешь в это словечко? – холодно поинтересовалась она.

– Ты забываешь, что стала моей женой, а значит, не можешь болтать все, что приходит в голову, и отправляться, куда пожелаешь, без моего согласия. Ты проявляешь маниакальную ревность в отношении Терезы и, не скрою, меня на данном этапе пугает перспектива вашей встречи. Посмотри на себя со стороны! Ты выглядишь отвратительно!

– Дело не в ревности! – вскричала Кейси, и голос ее сорвался.

Марио, решив прекратить спор, обнял ее за талию и объявил:

– Все. Разговор окончен. Я не хочу, чтобы наш ребенок пострадал.

– Убери свои руки, – прошипела она.

– Нет. Ты зашла слишком далеко и уже не можешь контролировать себя. Видимо, все дело в гормонах.

Эта мысль показалась Марио спасительной, но вовсе не успокоила Кейси.

– При чем тут гормоны?!

– Гилберт говорил мне, что на ранних стадиях беременности у некоторых женщин происходят эмоциональные сдвиги, поэтому к ним надо относиться снисходительно. Извини, я зашел слишком далеко в нашей дискуссии.

Он подтолкнул ее к дивану и попытался усадить.

– Да что тебе надо от меня? – слабо сопротивлялась она.

Марио уселся рядом, и на его красивом смуглом лице появилось растерянное выражение.

– Я понимаю, что, увидев эту статью, ты потеряла душевное равновесие. Даже если ты проговорилась о своей беременности кому-нибудь из сотрудников корпорации, мне надо было щадить твои чувства, а не орать на тебя.

С этим Кейси была полностью согласна, но ей совершенно не нравилось такое объяснение ее эмоционального состояния.

– Если бы ты только могла представить, – продолжал Марио, – как меня взбесила эта статья!.. – Он притянул ее ближе. – Я живо представил, что тебе пришлось пережить в детстве, и потерял контроль над собой. Однако когда ты произнесла имя Терезы, я сразу успокоился, потому что понял, до какого абсурда дошла ситуация.