Наша цель - Джули Дейс

— Тринадцать пятьдесят одна.

— Я старалась, — улыбаюсь я, — покинь моё рабочее место.

— Кто первый пришёл, тот и получает место.

— Это уже наглость.

— Это моё второе имя, — довольный собой, Мартин продолжает покачиваться в кресле, пока я щурю глаза и метаю в него невидимые лучи, — и я уже всё сделал.

— Что? — хмурюсь я.

— Я. Уже. Всё. Сделал, — тянет он.

— И что ты за это хочешь?

— Свидание.

— Что!? — восклицаю я.

Мартин откидывает голову назад и заливается смехом, в то время как мне совершенно не весело. Нотки шока, ужаса и недоверия к собственному слуху вырисовываются на моём лице. Я не готова к свиданиям, хотя почему-то хочется выкрикивать согласие. В самом деле, у меня новая жизнь, а я не могу позволить себе ужин с парнем. До одурения смешно, потому что Том и вовсе находится в отношениях, лишь его слова про эгоистичность заставляют сомнения просыпаться, но я ведь не слепая и видела её лично.

— Ладно.

— Я не ослышался?

— Нет. Дважды повторять не буду. Место, день и время — выбираю я.

— Не-а.

— Нет? — вновь с шоком переспрашиваю я.

— Нет.

— А тебе не кажется, что это должно быть за мной?

— Не кажется, потому что приглашаю я.

— Да ты, вероятно, шутишь.

— Ни капли.

— Что за бред?

— Сейчас, Алекс.

— Сейчас? — снова ахаю я, из-за чего Мартин издаёт смешок.

— Для этого я и сделал всё без тебя. По правде говоря, мы даже не нарушим твой режим питания.

— Если ты переведёшь стрелку часов на несколько часов назад, то попытка не очень.

— Ты не ешь после шести, но время перевалило за семь, следовательно, ты не ела после шести, а вот после семи поешь.

— Ты ненормальный? — смеюсь я.

— Нет, всего лишь следую твоим правилам.

Поднявшись с моего кресла, Мартин выпрямляется и посылает мне улыбку. Он определенно всё продумал и теперь доволен собой. И отдаю ему должное, потому что теоретически — он прав. Опустив глаза, я смотрю на чёрные конверсы, взгляд поднимается по чёрным джинсам, рванным на коленях, такой же цветом толстовке и косухе, которую он накидывает следом. Подхватив бейсболку, Мартин завершает свой образ и уносит меня в прошлое. Да, очередной раз. Потому что, надевая бейсболку, Том всегда поворачивал её козырьком назад. Ком с трудом, но пропихивается по сухому горлу и с грохотом падает в пустую душу.

— Покатаемся по метро? — улыбается он, открыв дверь и ожидая того, чтобы я вышла первой.

— Что?

— Шучу.

— Господи.

— Не упоминай имя Божье всуе.

— Это какая-то клиника, — выдыхаю я, выходя из кабинета.

Мартин вышагивает по правую руку от меня и посмеивается, пока приступы паники медленно, но верно подступают к горлу. Не удивлюсь, если я скажу, что удаляюсь в дамскую комнату, а сама, поддавшись страху, ускользну домой. Мне страшно. Я не помню, когда последний раз ходила на свидание с кем-то другим. Всё это кажется диким, новым. Чувство того, что я буквально изменяю Тому — убивает. Мы уже давно друг другу ничего не должны, но то ли моя совесть, то ли подсознание живут отдельно от здравого смысла. Наш короткий разговор вновь напоминает о себе. Я перетираю каждое слово, слетевшее с его губ. Хотелось бы мне его послушать? Да. Но нужно ли оно? Нет. Разговаривать нужно было три месяца назад, а не сейчас. Несмотря на то, что я говорю и пытаюсь вбить факт того, что всё в прошлом — у меня плохо получается, потому что не могу это принять и поверить. Но должна. Сейчас я иду на свидание с другим, а Том скорей всего гуляет по супермаркету с другой.

Так было с нами. Я полюбила ходить за покупками именно с ним. Это казалось так по-семейному, объединяющему и уютному. Я с трепетом ждала момента, когда холодильник опустеет, мы пойдём в супермаркет. Том возьмёт тележку, в которой иногда катал меня ради дурости, пока я весело хохотала, а после мы обоюдно набивали её продуктами. Всё это мы будем делать с другими людьми, и это одновременно убивает и подавляет всякое настроение.

— Советую улыбаться, ты же сама согласилась, — усмехается Мартин, когда мы вышагиваем по тротуару.

— Как прикажете, — говорю с улыбкой я. Мартин не виноват в том, что моё сердце отдано другому, и сейчас я пытаюсь прибить на это пустое место новое.

Открыв двери близлежащего кафе, Мартин пропустил меня вперёд, но я тут же застыла. Этот китайский ресторанчик средних размеров заставил внутренности высохнуть за долю секунды и упасть под ноги. Не решаясь сделать шаг, я со страхом и пеленой перед глазами, смотрела в одну точку — красную точку в виде зала. Сегодня я видела его. Разговаривала с ним. Он заставил меня сомневаться в собственных догадках. Этим же днём я соглашаюсь на свидание и иду никуда иначе, как в китайское кафе.

— Боюсь, что тут не так сильно приветствуют стиль трапезы в Китае, Алекс. Перед нашими ногами не накроют стол, до него нужно дойти.

— Хорошо, — сипло выдавливаю я, но всё ещё не решаюсь сдвинуться с места, — почему?

— Что почему? — удивленно, но улыбается Мартин.

— Почему это кафе?

— Ты написала свою первую статью именно по китайской стилистике, я подумал, что это важно для тебя. Когда мы первый раз приступаем к работе, мы всегда возвращаемся к прошлым истокам, понимаешь? Мы берём то, что было важно для нас, или это когда-то имело значение. Это как дежавю, хочется вспомнить и поделиться

воспоминаниями. Даже если никто не поймёт, для себя мы знаем значение. Пробовала янчжоу чао фа?

— Нет.

— Тогда я не зря тебя сюда привёл, — улыбается Мартин, положив ладонь на мою поясницу, он подталкивает меня вперёд, и помогает дойти к столику.

Медленно сев на стул, я пытаюсь закрыть сотни замков на двери, где хранятся воспоминания. Они не должны мешать двигаться дальше, а я хочу двигаться дальше.

— В таком случае, ты заказываешь кунг пао, — выдыхаю я.

— Без проблем, — соглашается Мартин.

Мы обоюдно останавливаемся на чае с жасмином и блюдах, которые предложили друг другу. Не знаю, как у Мартина, но в моём есть подвох. Пытаясь расслабиться, я постукиваю пяткой по полу и разглядываю помещение. Глупо, но так я пытаюсь унять волнение. Смотреть куда угодно, но не в его глаза — очень даже удобно, потому что глядя в них, я представляю Тома, которого должна забыть или же хотя бы оставить в прошлом.

Я даже не знаю, о чём мы должны говорить, да и должны ли вообще. С Томом всё шло самой собой. И кажется, мне пора бы потрясти головой, чтобы вспомнить о существовании здравого смысла. Печатная машинка в голове начинает набирать один вопрос за другим, но я, стукнув кулаком по столу, задаю себе только один: какого чёрта я думаю об этом? Остановись, Алекс, и посмотри на парня напротив. Он чертовски привлекательный, смешной, готов подать руку помощи, ну и что, что он похож на него? Да плевать, так можно остаться одной на всю жизнь, не искать же брюнета или рыжего ради того, чтобы забыться.