Я тебе объявляю войну - Лана Вейден

— Что? — я разозлилась, но постаралась держать себя в руках. — Вовсе я не бегу. Просто мне всё здесь надоело, уже вот где сидит! — я показала рукой на горло, — и вся эта муторная работа, и пробки по утрам, и тупые спектакли, и вы с вашими сонетами…

— Я тебе надоел? Так это из-за меня ты бежишь?

— Еще чего! — я стала злиться сильнее. — С чего бы мне от вас бежать? Говорю же — просто, всё, всё здесь надоело! И я уже давно хотела перевестись!

Морозов откинулся на стуле и задумчиво произнес:

— Действительно, с чего бы тебе от меня бежать? Ты же — смелая девушка.

А потом посмотрел мне в глаза и еще раз повторил:

— С чего бы?

«Смелая девушка» изо всех сил старалась не отвести взгляда и вызывающе передразнила:

— Вот именно — с чего бы?

— Никуда ты переводиться не будешь, — сказал вдруг Денис Сергеевич. — Давай, садись и начинай работать. И так много времени потеряли, — он встал из-за стола, подошел ко мне и протянул какой-то лист.

Я пробежала глазами текст:

«My love is as a fever, longing still

For that which longer nurseth the disease…»

«Моя любовь — как лихорадка, которая все время жаждет того, что еще больше вскармливает болезнь…» (прим.: далее сонет цитируется в переложении Маршака):

«Любовь — недуг. Моя душа больна

Томительной, неутолимой жаждой.

Того же яда требует она,

Который отравил ее однажды.

Мой разум-врач любовь мою лечил.

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье.

Отныне мой недуг неизлечим.

Душа ни в чем покоя не находит.

Покинутые разумом моим,

И чувства и слова по воле бродят…»

Он издевается, да? Руки мои задрожали, а кровь закипела так, что я мгновенно потеряла контроль над собой, разорвала этот лист на мелкие кусочки и бросила ему в лицо:

— Вы чего тут раскомандовались, а? Кому-нибудь другому будете приказывать — не мне! А я — не буду больше с вами работать, ни минуты не буду!

Внезапно — это произошло настолько быстро, что я даже моргнуть не успела — Морозов схватил меня и прижал к стене. А хватка у него, надо сказать, оказалась такая, что я вообще не могла пошевелиться и от неожиданности стала задыхаться и запинаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что… что вы дела…ете? Отпусти… те меня… немедленно! — выдавила я с большим трудом.

— Виктория, слушай внимательно. Я отпущу. Но сначала ты прекратишь истерику. Возьмешь себя в руки и начнешь нормально работать.

— Но…

— Молчи. Мы закончим этот чертов проект. Вместе, как и договаривались. И сыграем в этой постановке. А потом… потом я, может быть, скажу тебе кое-что… что тебя заинтересует. Только так, и никак иначе.

— Но…

— Больше никаких «но». Или буду держать тебя, пока кто-нибудь не зайдет. Ты этого хочешь?

Я помотала головой — «нет, не хочу».

— Отлично. Сделаешь, что обещала мне раньше?

Черт. Я так испугалась, что кто-нибудь зайдет на кафедру! И поэтому ответила:

— Ладно-ладно. Сделаю. Но только потому, что раньше обещала. На остальное мне плевать. Вы никогда не сможете сказать ничего, что меня заинтересует. Ничего, что было бы для меня важно! Да я и не хочу знать ничего, связанного с вами!

— Хорошо, я понял, ничего не хочешь знать, — вдруг совершенно безмятежно ответил Морозов, отпустил меня, присел за свой стол и, как ни в чем не бывало, снова принялся за переводы.

Я никак не могла отлипнуть от стены — наверное, если отойду, обрушу на его голову что-нибудь тяжелое.

— Виктория, начинай работать! Или мне еще раз объяснить? — спросил Денис Сергеевич, будто и не замечая моих яростных взглядов.

На его счастье, в помещение снова вошла Беседина. Увидев листки на полу, она развозмущалась. И мне оставалось только всё это молча убрать, сесть за стол и приняться за работу, хотя я думала лишь о том, что сейчас произошло. Нет, ну какое всё-таки наглое и вызывающее поведение! Не знаю, чего он этим хотел добиться, но теперь я уже на сто процентов была уверена — ни за что не останусь в стенах этого универа! Ладно, всё что обещала, — выполню, так уж и быть. А потом — непременно уеду.

И, конечно же, — уже по старой «доброй» традиции — события стали развиваться совсем по-другому.

