Начать сначала - Розамунда Пилчер

— Эмма, то, что Маркус чувствует, — это не просто ответственность, он вас любит, и вы должны это понять. От Бена есть какие-то известия?

— Да, тогда, в понедельник утром, пришло письмо — я еще была в Порткеррисе. И письмо от Мелиссы… они меня звали приехать к ним.

— Вы им ответили?

Эмма покачала головой:

— Нет. — Ей стало стыдно, и она опустила глаза.

— Почему же?

Эмма пожала плечами.

— Не знаю. Наверно, подумала, что буду чувствовать себя там лишней.

— Я предпочел бы быть лишним там, чем очутиться вот здесь… — Он обвел рукой замусоренную кухню, всю убогую квартиру.

Это была не самая удачная реплика.

— Что вам здесь не нравится?

— Дело не в квартире, дело в этом жалком театрике, в этом сумасшедшем с бородой, что орал на вас и требовал, чтобы вы двигали кушетку…

— Вы же сами говорили мне, чтобы я нашла работу.

— Но не такую. Вы умная, образованная девушка, говорите на трех языках. Что это за работа — двигать мебель на сцене третьеклассного те…

— Моя настоящая работа — быть с Кристо!

После этого взрыва наступила гнетущая тишина. По улице проехала машина. Из комнаты донесся голос Кристофера, сопровождаемый тихой музыкой. Где-то завыл кот.

Наконец Роберт нарушил молчание.

— Вы хотите, чтобы я сказал об этом вашему отцу?

Эмма снова бросилась в атаку.

— По-моему, вы для этого сюда и приехали! Чтобы шпионить за мной и докладывать отцу.

— Я приехал, чтобы найти вас и узнать, как вы себя чувствуете, — только и всего.

— И доложить во всех подробностях! Для меня и для Кристо это не имеет значения, да и Бен не обратит на это никакого внимания!

— Эмма…

— Не забывайте, он не совсем обычный, заурядный родитель, как вы недавно очень любезно мне объяснили.

— Эмма, послушайте!..

Договорить он не успел — дверь за его спиной распахнулась, и раздался веселый, хотя и не совсем внятный голос: — Как мило вы тут болтаете, однако!

Роберт круто повернулся. В дверном проеме стоял молодой человек, который в «Маргаритках на лужайке» играл роль скучного биржевого маклера. Однако с тех пор он сильно развеселился, точнее — был пьян в стельку, и чтобы удержаться в вертикальном положении, повис на притолоке, как обезьяна на качающейся трапеции.

— Привет, дорогуша! — сказал он Эмме. Он отцепился от притолоки и ввалился в крошечную кухню, заполнив собой все пустующее пространство — теперь в кухоньке негде было повернуться. Упираясь ладонями в стол, он потянулся поцеловать Эмму. Поцелуй получился громкий и смачный, только в воздухе, до Эммы он не дотянулся.

— У нас гости, — отметил он. — И шикарная машина у дома. Прямо как в роскошном предместье. — Ноги у него подогнулись, и секунду-другую он держался только на руках. Он повернулся к Роберту и расплылся в улыбке. — Позвольте узнать ваше имя?

— Это Роберт Морроу, — коротко сказала Эмма. — Сейчас я дам тебе кофе.

— Не хочу кофе, не хочу кофе! — Джонни воинственно вскинул кулак, и ноги у него опять подогнулись. На сей раз его подхватил Роберт и выпрямил.

— Спасибо, старина. Ты добрый. Эмма, а как насчет чего-нибудь пожрать? Заморить червячка? Надеюсь, ты пригласила Роберта поужинать с нами — он парень что надо! А там, в гостиной, еще и такая блондиночка — пальчики оближешь, треплется с Кристофером, прямо соловьями разливаются. Ты про нее знаешь?

Никто не удостоил его ответом. Эмма повернулась к плите, сняла крышку с кастрюли и снова ее закрыла. Джонни Риггер уставился ей в спину, потом перевел взгляд на Роберта, терпеливо ожидая, чтобы ему что-то объяснили.

Роберт не мог выдавить из себя ни слова. Ему ужасно хотелось схватить этого пьянчужку за шиворот и зашвырнуть куда-нибудь подальше и разделаться таким же образом с Эммой — забросить ее на заднее сиденье в машину и отвезти в Лондон, в Порткеррис, в Париж — куда угодно, только бы подальше от этой ужасной квартиры, от театра, от унылого городишка.

Он смотрел на ее упрямую спину и ждал, чтобы она повернулась, но она не двигалась, и ее тонкая шея, коротко остриженная голова, опущенные плечи — все, что, он знал, должно было бы его растрогать, нисколько его не трогало, а только бесило.

Наконец он сдержанно произнес:

— Это пустая трата времени. Для всех нас. Я думаю, нам с Джейн пора отправляться в путь.

Эмма приняла это молча, зато Джонни горячо запротестовал.

— О нет! Оставайся, старина! Оставайся, надо ведь чего-то поесть…

Но Роберт был уже в коридоре. Джейн и Кристофер оживленно беседовали, не подозревая о том, что творится на кухне.

— Замечательная пьеса. А какая роль! Какой простор для актера! Играй как тебе хватит выдумки и ничего не нарушишь, никакой режиссер не придерется.

(И Роберт, усмехнувшись, вспомнил старую шутку про актеров: «Поговорим-ка о тебе, дружище. Как ты считаешь, я хорошо сыграл?»)

— Надеюсь, вы обсуждаете не «Маргаритки на лужайке»?

Кристофер повернулся к Роберту.

— Боже упаси! «Тот, кто весел…» Что там делает Эмма?

— Только что явился ваш приятель.

— Джонни? Мы видели, как он прошел, держась за стенку.

— Он пьян.

— Это с ним частенько случается. Напоим его черным кофе и уложим спать. Утром будет свеженький как огурчик.

— А, собственно, по какой причине вы его тут терпите?

Брови у Кристофера поползли вверх.

— По многим. — Голос у него стал холодным. — Это его квартира. Он въехал в нее первым. Я вторым. Эмма стала приятным добавлением.

Наступила пауза. Джейн, почувствовав напряжение, осторожно вмешалась:

— Уже поздно, Роберт… — Она взяла сумочку, перчатки и поднялась с софы. — Не пора ли нам возвращаться?

— Но вы и кофе не выпили. И пива. Вообще, ничего не выпили и не съели. Что Эмма там возится?

— Старается подпереть мистера Риггера, чтобы он не грохнулся, — ответил Роберт. — Пожалуй, вам стоит помочь ей. Собственные ноги его не держат.

Кристофер кивнул в знак согласия и вывинтил свое длинное тело из низкого кресла.

— Ну что ж, если вы и вправду считаете, что вам пора ехать…

— Думаю, да. Спасибо за…

Фраза повисла в воздухе. Благодарить было не за что. На лице у Кристофера появилось смешливое выражение, и Джейн снова пришла на помощь Роберту.

_…спасибо за вашу прекрасную игру сегодня вечером. Это незабываемо! — Она протянула Кристоферу руку. — До свидания.