Похищенная принцем - Оливия Дрейк

Двинувшись по направлению к нему, Элли почти сразу поняла, о каком гололеде говорила миссис Макнаб. Похоже, под толстым слоем снега скрывался замерзший вчерашний дождь. Она шла медленно и осторожно, прижимая к себе драгоценную записную книжку с карандашом; неудобные новые ботинки скользили по льду. Быть может, Элли повернула бы назад, не будь у нее к Берку жизненно важного дела.

Демиан Берк стоял к ней спиной, и она подошла к нему незамеченной почти вплотную. Должно быть, вой ветра и металлический скрежет лопаты по льду заглушали ее шаги. Поворачиваясь, чтобы сбросить с лопаты снег, он вдруг увидел ее.

– Что вы здесь… – начал он, смерив ее гневным взглядом.

Но закончить не успел: сильный порыв ветра толкнул Элли вперед, и в ту же секунду правая нога ее поехала по льду. То и другое вместе заставило ее потерять равновесие. Острая боль пронзила правую лодыжку, и Элли, ахнув, начала падать.

Но в следующую секунду на пути ее падения встало нечто надежное и устойчивое.

Демиан Берк удержал ее на ногах, обхватив за талию. Она прижалась к его широкой груди, щекой – к мягкой черной шерсти пальто. С отчаянно колотящимся сердцем подняла голову, чтобы взглянуть в его суровые черты, и сразу встретилась с удивительными серо-зелеными глазами.

Густые черные ресницы подчеркивали их необычный цвет. Элли застыла в изумлении и восхищении перед этой красотой, такой неожиданной на суровом мужском лице. Увидела, как на щеку ему упала снежинка – и растаяла. Сердитый ветер трепал и ерошил Берку волосы; Элли заметила, что уши у него совсем покраснели от холода.

Не раздумывая, она потянулась к его уху, накрыла его рукой в перчатке.

– Вы же совсем замерзли! – воскликнула она. – Почему вы без шляпы?

– Ее все время сдувает. – Он сжал губы в тонкую суровую линию. – А вы какого черта здесь делаете? Или не видите, что сейчас совсем не время для прогулок?

Элли отдернула руку.

– Вы-то сами здесь – и с непокрытой головой! И кто из нас делает глупости?

Она шагнула назад, но в этот миг заметила, что записная книжка все еще при ней, а вот карандаш выпал из рук. В тот же миг острая боль пронзила ногу, и Элли покрепче схватилась за руку Берка.

– Что-то не так? – все так же резко и недовольно поинтересовался он. – Вы повредили ногу?

– Да нет! Просто карандаш упал.

Делая вид, что держится за него просто ради равновесия, Элли наклонилась и принялась осматривать сугробы. Карандаша не видно! И как его здесь найдешь? Этот маленький предмет мог улететь куда угодно, его могло сдуть ветром…

– Вот он! – проговорил Берк, нагибаясь и подбирая что-то меж носков своих черных сапог.

Элли выпрямилась и приняла у него карандаш.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Его нужно заточить. Я надеялась одолжить у вас перочинный нож.

Демиан Берк бросил на нее долгий внимательный взгляд, и по телу Элли пробежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом.

– Тогда идемте в дом.

Он взял ее под руку, и они двинулись по заснеженному двору к цитадели. Элли отчаянно старалась не хромать. После того, как он на нее рявкнул, она не собиралась давать понять, что ей трудно идти – не сомневалась, что этим лишь даст ему новую причину выплеснуть на нее недовольство.

Как будто ему нужна причина! Этот грубиян, кажется, готов и без всяких причин осыпать ее оскорблениями и посылать ко всем чертям. Может быть, даже ночью не спит, придумывает для нее новые обидные словечки!

Он открыл дверь и ввел ее внутрь. В просторном холле казалось ненамного теплее, но, по крайней мере, стены здесь защищали от ветра и снега. Элли ожидала, что теперь, когда опасность поскользнуться на льду миновала, Берк ее отпустит. Но он оставался рядом и все так же, под руку, довел ее до скамьи у очага.

Когда она с облегчением опустилась на скамью, он подбросил в камин несколько поленьев. Элли положила рядом с собой записную книжку и карандаш. Пока Берк был занят очагом, осторожно подвигала правой ногой под юбкой, пытаясь оценить степень повреждений. Ногу пронзила острая боль, и Элли пришлось плотно сжать губы, чтобы не охнуть.

Сбоку послышалось эхо его шагов.

– Вы все-таки повредили ногу, – сурово сказал он. – Не отнекивайтесь. Я заметил, что вы старались на нее не наступать.

– Вовсе нет! То есть… ну… пустяки, ничего страшного…

– Позвольте мне об этом судить.

Возразить она не успела: он опустился перед ней на одно колено, сунул руку ей под подол и поднял ногу так, что зашнурованный ботинок оказался снаружи. Длинные пальцы начали осторожно и умело ощупывать лодыжку сквозь ботинок и чулок – и Элли утратила дар речи; могла лишь потрясенно смотреть на то, что он с ней делает.

– Здесь больно?

– Нет… и… что вы вообще себе позволяете? Хватит! Это неприлично! Оставьте меня в покое!

Она попыталась вывернуться, но он крепко держал ее за лодыжку. Серо-зеленые глаза, устремленные на нее, осветились каким-то мягким светом, и легкая улыбка смягчила суровые, словно высеченные из камня черты.

– Не волнуйтесь так. Клянусь вам, я никогда не подумаю навязывать свое непрошеное внимание раненой даме. И у злодеев есть свой кодекс чести.

– Не сомневаюсь, злодеи всегда так говорят!

Он рассмеялся.

– Поверьте, Элли, если я захочу вас соблазнить, вы это сразу заметите – и это вас только обрадует. Но не сейчас. – И, не дав ей возможности ответить на такое возмутительное замечание, добавил: – А теперь, если это не слишком оскорбит вашу стыдливость, я хотел бы взглянуть на вашу ногу повнимательнее.

Все так же быстро и аккуратно он распустил кожаную шнуровку и стащил с нее ботинок. Затем одной рукой приподнял ногу за пятку, а другой начал ощупывать сквозь чулок в поисках повреждений.

Элли обеими руками вцепилась в край скамьи. В холле было холодно, но она чувствовала, что вся горит. Что он такое сказал? «Если я захочу вас соблазнить, вы это сразу заметите – и это вас только… обрадует»?! Да как ему совести хватило!

От негодования спирало дыхание в груди. «Обрадует»?! Подумать только! Что он о себе воображает? Привык, должно быть, что всякие там распутные женщины вешаются ему на шею! Что ж, Элли не из таких, и ему придется с этим смириться! Она его и близко к себе не подпустит!

То есть… ну да, в следующий раз. Потому что сейчас он уже задрал ей юбку и хватает за ногу.

Глядя сверху на его взъерошенные, мокрые от снега темные волосы, на широкие плечи под плащом, элегантный покрой которого обличал неправедно нажитое богатство, Элли пробормотала себе под нос:

– Самодовольный наглец!

– Это вы мне? – поинтересовался он, бросив на нее лукавый взгляд.

Этот взгляд и легкую ироническую ухмылку Элли очень захотелось передать на бумаге. Любопытно, как будет выглядеть такое выражение на мордочке Принца Крысиана? Эти морщинки в уголках глаз, улыбка, едва заметно приподнимающая один уголок рта, наклон головы…