Почти невеста - Джейн Фэйзер

– Только корсет, – твердо сказала Арабелла.

У Бекки был разочарованный вид. Арабелла сделала попытку примириться с ней:

– Право же, и для корсета слишком жарко, Бекки. Но я его надену, а ты причеши меня на свой вкус.

Глаза Бекки сверкнули.

– Попудрим волосы, миледи? Я сейчас принесу коробку с пудрой.

– Нет, – возразила Арабелла с большим чувством, чем намеревалась. – Нет, Бекки. Все, что угодно, но только не пудра. – Она передернула плечами, вспомнив чудовищное сооружение на голове Лавинии Эслоп. – Мы отлично обойдемся лимонным соком, а при твоей сноровке, уверена, ты добьешься блестящего результата.

Польщенная Бекки улыбнулась и принялась помогать Арабелле снимать грязную одежду.

– О да, миледи. У вас такие красивые волосы. Причесывать их одно удовольствие.

Арабелла ступила в медную ванну со вздохом наслаждения. Она скользнула в воду, подтянула колени к подбородку и откинула назад голову, в то время как Бекки принялась поливать ее волосы и массировать кожу головы, втирая в нее специальное мыло.

– Как бы тебе понравилось жить в Лондоне, Бекки?

Руки Бекки замерли.

– О Господи, миледи! Город… Я бы не смогла там жить.

– Если я уеду, ты отправилась бы со мной? – спросила Арабелла как можно непринужденнее.

Бекки было всего шестнадцать, и пока она не давала повода думать, что у нее появился ухажер.

– О, не знаю, миледи. – Бекки принялась полоскать мокрые локоны Арабеллы. – А вы уезжаете, леди Арабелла?

– Я подумываю об этом, – ответила Арабелла. – И если уеду, хотела бы взять тебя с собой. Если, конечно, здесь нет кого-то, кто тебя удерживает. Право, Бекки, не думаю, что смогу без тебя обойтись.

– О, миледи… здесь ведь моя мама, – сказала Бекки, поливая ее волосы лимонным соком.

– Мы бы стали приезжать сюда на Рождество и каждый год на лето, – успокоила ее Арабелла. – И в Лондоне у нас будут лакеи, грумы и еще тысяча возможностей… Не думаю, что миссис Фит захочет лишить тебя такой перспективы.

Арабелла подумала, что, прощупывая Бекки, в то же время убеждает самое себя.

– Ну, не знаю, миледи, – ответила Бекки, но в голосе ее уже исчезли нотки сомнения.

– Подумай об этом, Бекки. – Арабелла поднялась из воды, стряхнув с себя целый дождь капель, и потянулась за полотенцем. – Мы вернемся к нашему разговору через несколько дней.

Она уже была готова, когда часы пробили пять. Бекки убрала ее волосы в шиньон, теперь возвышавшийся на затылке, напомадила локоны, свисавшие вдоль щек, специальным блестящим шоколадом и искусно перевила их лентами темно-красного шелка. Корсет приподнял ее грудь над низким декольте, а розовое платье из штофа облегало ее талию, подчеркивая пышность юбок.

– О, вы выглядите прелестно, леди Арабелла, – восхищенно сказала Бекки. – Вы наденете жемчуга?

Она подала шкатулку с драгоценностями.

Арабелла открыла ее и вынула единственную нитку безупречно подобранного жемчуга. Как бы она ни осуждала отца за пренебрежение к ней, но уж если он что-нибудь покупал для нее, то это было лучшего качества. Она приложила жемчуг к шее, и жемчужины приняли розовый оттенок в отблеске ее шелкового платья. Точно такие же блики заиграли и на коже ее лица. Она прибегла к стольким ухищрениям ради обычного обеда дома, размышляла Арабелла, застегивая жемчуг на шее. Стоило ли состязаться в элегантности со своим сотрапезником? Хотя если бы она пренебрегла этим, то скорее всего оказалась бы в проигрыше. Арабелла взяла расписной шелковый китайский веер из рук Бекки, заткнула кружевной носовой платок за кружевную же манжету, спускавшуюся с рукава от локтя к запястью, и, оглядев себя, мысленно одобрительно кивнула, после чего поплыла вниз по лестнице.

Джек, ожидавший ее у двери гостиной, услышал стук ее каблучков на лестнице и пересек холл, чтобы встретить ее у подножия. Он картинно раскланялся, лишь только она спустилась и оказалась рядом с ним. Серые глаза сверкнули, когда он оглядел ее. На мгновение его взгляд задержался на кремовом всхолмлении ее груди над декольте.

– Добрый вечер, мадам. Примите мои комплименты.

Арабелла посмотрела на него подозрительно, но в его учтивом приветствии не было и намека на насмешку. И она решила последовать его примеру.

– Добрый вечер, ваша светлость, – ответила она, присев в глубоком реверансе.

Он выглядел очень элегантно в хорошо скроенном шелковом сюртуке, где чередовались светло – и темно-зеленые полоски. Сюртук украшали крупные серебряные пуговицы и высокий воротник. Галстук его был сильно накрахмален. Волосы, как всегда, оставались ненапудренными и на затылке были собраны в конский хвост. Выпрямляясь после реверанса, она не могла не заметить, как простые темно-зеленые бриджи обтягивают его мощные бедра. Расстегнутый сюртук позволял их видеть. На этот раз при нем не было шпаги.

– Не пройти ли нам к столу? – спросил он, предлагая ей руку.

Франклин накрыл длинный стол с торжественностью, обычной, когда вся семья обедала вместе. С двух сторон сверкающего стола друг против друга стояло два стула, что затрудняло возможность видеть лица сидящих, потому что стол освещали массивные ветвистые серебряные канделябры и свет свечей, зажженных на их заостряющихся к верху концах, соперничал с лучами закатного солнца. Дворецкий в своей лучшей ливрее стоял у одного конца стола, ожидая, когда будет можно отодвинуть стул для Арабеллы. Другой слуга с той же целью находился возле места герцога. Арабелла села и, пробормотав слова благодарности, развернула салфетку. Она посмотрела через длинный стол на своего сотрапезника, и глаза ее сверкнули лукавством. Она подумала, что его светлость не рассчитывал на такую торжественность, когда настаивал на том, чтобы они обедали a deux[5]. При таких церемониях это было все равно что обедать порознь. Он не садился на свое место, а стоял, держась одной рукой за спинку стула, не обращая внимания на выжидавшего слугу.

– Нет, – сказал он наконец, – так дело не пойдет.

Он обошел стол и сел рядом с Арабеллой.

– Поставьте мой прибор сюда, Франклин, – обратился он к дворецкому, садясь справа от нее. – Я не собираюсь кричать во всю глотку через этот стол.

Франклин выжидательно посмотрел на Арабеллу.

– Делай, как говорит его светлость, Франклин, – распорядилась она.

– Но, миледи, лорд Данстоп, ваш батюшка, всегда настаивал на том, чтобы…

– Едва ли это теперь имеет значение, Франклин, – напомнил ему Джек, что было вовсе не обязательно, решила Арабелла с мгновенно вспыхнувшим раздражением.

– В самом деле, ваша светлость, – смущенно сказал дворецкий.

Он подал знак слуге переставить приборы.

– И можете оставить нас, – сказал Джек любезно. – Мы сами о себе позаботимся.