Парижское счастье - Барбара Ханней

Камиль кивнула. Именно об этой женщине ей рассказывала Пайпер.

— Сьюзанн сбежала с этим Килгоуром, — продолжал он. — Потом они поженились и поселились на его ферме. Это километров двести от нас, недалеко от Вэттл-Парка. Но... — Молодой человек остановился, перевел дыхание и потер рукой глаза, — Сьюзан и Чарлз погибли.

— О нет! — Крик ужаса сорвался с губ Камиль. Она словно оцепенела — не могла пошевелиться, подойти, обнять его.

Джонно ударил кулаком по ладони другой руки.

— Наверное, как всегда, напились. Они ехали рано утром с вечеринки домой. — Он стиснул зубы и с шумом выдохнул. — Малыш... их... их сын был не с ними. Они оставили его в Вэттл-Парке с родными Килгоура.

Молодой человек снова помолчал. Камиль видела, как дергается жилка на его виске. Их взгляды встретились на мгновенье, потом он отвернулся.

— После аварии Килгоуры отказались заботиться о ребенке. И теперь утверждают, что он мой.

Камиль все еще не знала, что сказать. Не могла подыскать нужных слов.

— Какой это... должно быть... для тебя шок.

Он кивнул и поморщился, потом зажмурился, как будто хотел побороть какие-то неприятные внутренние ощущения. Когда Джонно открыл глаза, в дверь постучали.

— Наверное, завтрак принесли, — предположила девушка.

Она распахнула дверь, взяла поднос, поставила его на столик, разлила кофе в чашки и протянула одну Джонно.

— Сядь и попей.

Он взял чашку, пробормотал «спасибо» и тяжело опустился в кресло.

Камиль поставила перед ним круасаны с джемом, села на стул рядом. Они пили кофе в тишине.

Несколько минут спустя она словно очнулась.

— Как ты думаешь: этот мальчик действительно твой сын?

Джонно перевел печальный взгляд усталых глаз на нее, так что у девушки остановилось сердце, а потом снова вернулся к изучению ковра.

— Такое вполне возможно. Когда Сьюзанн сказала мне, что беременна, я не сомневался в своем отцовстве. Конечно, тогда я еще не знал, что, помимо меня, она встречалась и с Килгоуром.

— Ты когда-нибудь видел малыша?

— Нет. Никогда.

Они сидели в тяжелом молчании. Секунды медленно утекали прочь. У Камиль накопилось огромное количество вопросов. Горевал ли он по Сьюзанн?

— Сколько ему лет?

Молодой человек поднял голову и посмотрел на нее пустыми, больными глазами.

— Два. Где-то два с половиной, я думаю.

— Прости, что задаю много вопросов, но я просто пытаюсь представить, что произошло, — пожала плечами Камиль. — Не пойму, почему Килгоуры заявили, что мальчик твой только теперь. Спустя столько времени.

— По словам мамы, они, кажется, были готовы не замечать то, что мальчик совсем не похож на Чарлза. Но после... после аварии он им стал не нужен.

— Как он может быть им не нужен? — не могла поверить девушка.

— Ты просто не знаешь этих Килгоуров.

— А он похож... похож на тебя?

— Видимо, да. Например, он брюнет. А Сьюзанн и Чарлз оба блондины, и родственники у них все светловолосые.

Поставив чашку на столик, он наклонился вперед и уперся локтями в колени. Кисти его рук безжизненно висели.

— Я все время задаю себе вопрос: что чувствовала Сьюзанн, когда он родился?

— Видимо, она была чрезвычайно шокирована. Они тогда уже были женаты?

— Да. Они поженились. Но она не призналась мужу в своей ошибке. Семейство Килгоуров — довольно крупные землевладельцы, цвет общества в наших краях. Сьюзанн решила с их помощью повысить свой социальный статус. — Джонно покачал головой, по-прежнему упрямо разглядывая пол. — Но Чарлз Килгоур был не глуп. Думаю, он понял, что ребенок не от него. Наверное, самолюбие и страх позора мешали ему признать правду.

— Все равно странно, что они столько времени скрывали от тебя истину. А как зовут мальчика? — вдруг спросила Камиль. Она и сама не поняла, зачем ей знать это. Как будто весь этот кошмар приобретет какую-то осмысленность, если она услышит имя.

— Питер.

— Хорошее имя.

— Да.

— Ты будешь делать анализ ДНК?

— Не вижу смысла в подтверждении отцовства. — Его губы сжались. — Является этот малыш моим биологическим сыном или нет, — не важно. Он мог бы им быть. Поэтому я чувствую, что тоже несу ответственность за него. То, что он теперь никому не нужен, не означает, что он не нужен мне. Я буду заботиться о нем. Я не позволю, чтобы его отдали в детский дом.

— Конечно, — прошептала девушка. — Разумеется, этого допустить нельзя, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.

Джонно внезапно вскочил на ноги.

— Правда, Камиль? Ты понимаешь?

Девушка прижала сложенные руки к груди, чтобы защититься от неприятного приступа страха, заполнявшего ее. Никогда в жизни она не сталкивалась с подобным поворотом событий. Ей показалось, что между ними разверзлась огромная, непреодолимая пропасть.

— Я пытаюсь, — ответила Камиль, отчаянно борясь с подступившими слезами. Меньше всего она хотела расплакаться и еще больше усложнить ситуацию для Джонно. — Мне кажется, я могу понять, через что тебе придется пройти.

Молодой человек принялся мерить комнату шагами.

— Я все время думаю: как много я пропустил. Все важные моменты с рождения Питера. Я видел, как растут дети Гейба. И все это время где-то на свете жил мой малыш...

Он зажмурился. На его лице отразилась такая боль, что Камиль с трудом сдержала рыдания.

— Самое ужасное то, что это скажется на наших отношениях, — воскликнул он. — Что теперь будет с нами?

— С нами? Джонно, что ты говоришь? — Внутри у нее все сжалось.

— Я слишком увлекся. Я прилетел сюда и навязался тебе.

Девушка попыталась улыбнуться.

— Разве я жаловалась? Разве сказала, что мне что-то не нравится?

Джонно подбежал к ней, наклонился и взял в руки ее лицо. В его темных глазах было столько боли, но его губы дрогнули в приятной улыбке.

— Все было восхитительно, правда, милая? — прошептал он.

— Правда. — От страха она едва могла дышать. Он говорил так, словно их отношения остались в прошлом. Неужели появление в его жизни этого мальчика означает, что между ними все кончено?

Резко выпрямившись, Джонно простонал:

— Ведь я был уверен, что совершенно свободен, Камиль. Но те отношения без обязательств, которые я тебе предлагал, теперь кажутся невозможными. Я думал, что вот так запросто приеду сюда и все улажу. Я был готов отказаться от «Райской долины» ради тебя.

О, Господи. Он хочет сказать, что теперь у него есть сын и наследник и все будет иначе? Можно ли осуждать его за это? После всех ее страстных монологов о нежелании выходить замуж и иметь... детей?