Немолодожены - Кристина Лорен

Я не знала, что происходит. В какой-то момент я изо всех сил попыталась плыть быстрее, но в следующее мгновение рука Итана обхватила мою руку, чтобы помочь мне двигаться к небольшой группе золотистых макрелей. Как там было тихо! Честно говоря, я никогда не чувствовала такого невесомого и безмолвного спокойствия и уж точно никогда не ощущала этого в его присутствии. Вскоре мы с Итаном плавали уже синхронно, лениво шевеля ногами. Он показывал рукой, что видел, я тоже показывала. Нет слов, нет и словесных уколов. Не было никакого желания стукнуть его. Было только осознание парадоксальной истины, что держать его руку здесь не просто терпимо, а даже приятно.

* * *

Мы возвратились к лодке мокрые и запыхавшиеся. Адреналин переполнял меня, и мне хотелось сказать Итану, что мы должны плавать так каждый день этой поездки. Но как только наши маски были сняты и нам помогли выбраться из воды, реальность возвратилась. Наши взгляды встретились, и то, что он собирался сказать мне, погибло такой же смертью в его горле.

– Это было весело, – просто произнесла я.

– Да, – ответил он, снимая гидрокостюм и протягивая его Нику. Затем сделал шаг вперед, когда увидел, что я борюсь с молнией. Я дрожала от холода, и поэтому позволила ему расстегнуть молнию, стараясь не замечать, какие большие у него руки, и как ловко он расстегивает застрявшую молнию.

– Спасибо, – ответила я, наклоняясь и роясь в сумке в поисках сухой одежды. Ему меня не очаровать. – А где мне переодеться?

Ник от неожиданного вопроса вздрогнул:

– У нас только одна душевая, да и то часто переполненная к концу поездки. Знаете ли, любые коктейли бьют по мочевому пузырю. Я бы предложил вам отправиться туда одной, но все-таки лучше пойти вместе.

– Вместе?! – ошарашено спросила я. Я посмотрела вниз на узкие ступеньки, ведущие в душевую, и заметила, что люди уже начинают собирать свои вещи, чтобы пойти туда же.

– Там ничего такого, чего бы ты раньше не видела! – проговорил Итан с усмешкой.

Я мысленно наслала на него рой своих вредных мыслей.

Впрочем, вскоре он пожалел о своей бесцеремонности. Душевая оказалась размером с кладовку для метел. Представьте себе очень маленький чулан для метел с очень скользким полом, и мы теснимся в этом сыром пространстве, прижимая одежду к груди. Здесь казалось, что яхта находится в сильном шторме, и мы чувствовали каждый крен, даже самый мельчайший.

– Ты первая, – сказал он.

– Почему я первая? Ты пойдешь первым.

– Давай уже мы переоденемся и покончим с этим, – заявил Итан.

– Ты повернись лицом к двери, а я – к стене.

Я услышала влажный шлепок, с которым слетели его шорты, как раз в тот момент, когда опустила свое бикини вниз по дрожащим ногам. Я чувствовала, что задница Итана буквально в нескольких дюймах от моей, и даже испытала момент ужаса. Должно быть, это унизительно – соприкоснуться холодными влажными ягодицами.

Немного паникуя, я схватилась за полотенце и в этот момент поскользнулась. Моя правая нога в неглубокой луже воды около раковины просто выскочила из-под меня и за что-то зацепилась. Итан вскрикнул от удивления, и я успела понять, что это была его голень. После того я услышала, как его рука громко стукнулась о стену и он тоже потерял равновесие.

Я упала спиной на пол, а Итан со шлепком приземлился на меня сверху. Если боль и возникла, то я ее не почувствовала, потому что была слишком отвлечена хаосом. Затем наступила ужасающая тишина, когда мы оба поняли, что произошло. Мы совершенно голые, мокрые и липкие лежали на полу. Это сплетение голых рук и ног было достойно самой унизительной игры в Твистер.

– О Боже, слезь с меня! – крикнула я.

– Какого черта, Олив? Ты сбила меня с ног!

Он пытался встать, но на скользком полу он несколько раз падал на меня в тщетных попытках найти опору. А когда мы поднялись, мне захотелось умереть от стыда. Надо было торопиться, но как поднять взгляд, если мы голые стояли напротив друг друга?

Итан уже почти натянул сухие шорты, а мне требовалось в четыре раза больше времени, чтобы натянуть одежду на мокрое тело. К счастью, он отвернулся, прижимаясь лбом к стене, пока я боролась с лифчиком и рубашкой.

– Я хочу, чтобы ты знал, – сказала я ему. – Я уверена, что ты часто это слышишь, но это был самый худший сексуальный опыт в моей жизни.

– Мне кажется, что мы забыли воспользоваться средствами защиты.

Я повернулась, удивленная сдержанным смехом в его голосе, но увидела, что он все еще стоит лицом к стене.

– Теперь можешь повернуться, – милостиво разрешила я. – Я же порядочный человек.

– А в другие моменты жизни ты порядочный человек? – спросил он, поворачиваясь ко мне с улыбкой и краснея.

Для меня это было уже слишком. Я ждала от себя раздражения, но оно не приходило. Вместо этого я с удивлением понимала, что мне приятно видеть его настоящую улыбку, адресованную именно мне.

– О, ты можешь думать о хорошем? – спросила я.

Похоже, он был тоже удивлен, что я не огрызнулась в ответ, и пошел мимо меня, чтобы открыть дверь.

– Меня подташнивает. Давай выбираться отсюда.

Когда мы вышли, мы были раскрасневшимися, и некоторые из туристов неверно истолковали это. Итану сразу дали «пять» двое мужчин, которых мы прежде никогда не встречали. Мы пошли в бар, где я заказала «Маргариту», а он – имбирный напиток, чтобы облегчить желудок.

Один вид его сказал мне, что он не шутил насчет тошноты. Итан действительно выглядел бледным. Мы нашли место под навесом подальше от солнца, но рядом с окном, и он наклонился вперед, прижимаясь головой к стеклу, пытаясь продышаться.

Я виню именно этот момент в том, что его образ заклятого врага пошатнулся. Истинный враг не выказывает слабости и уж точно не подается навстречу с облегченным стоном, когда я протягиваю руку, чтобы погладить его по спине.

Я была удивлена, что Итан сдвинулся с места, чтобы мне было легче дотянуться до него. Более того, он опустился на скамью и положил голову мне на колени, глядя с благодарностью, когда я нежно провела пальцами по его волосам, успокаивая.

У нас с Итаном стало появляться больше хороших моментов, чем плохих, и это несло наши отношения в незнакомом мне направлении.

Но, как ни странно, это все больше нравилось мне, и заставляло меня чувствовать себя невероятно неловко.

– Я все еще ненавижу тебя, – призналась я, убирая темную прядь волос с его лба.

Он кивнул.

– Я знаю.