Веселая служанка - Сьюзен Мейер

— Не тревожься. Мы найдем его.

Держать ее руку было сладостно и больно. Кейн знал, что не должен этого делать, но у Лиз был очень грустный вид, а он очень волновался. Она улыбнулась ему, и его сердце сжалось. Он отдал бы все на свете, чтобы быть достойным доверия, которое она оказывает ему.

Он огляделся по сторонам.

— Билли говорил о каком-то баре неподалеку от их дома и о продуктовом магазине напротив, через дорогу.

Кейн медленно вел машину, Лиз смотрела по сторонам.

— Вот бар, — крикнула она, показывая пальцем, — и вот продуктовый магазин!

— А вот и Билли, — сказал Кейн и показал на мальчика, который сидел на кромке тротуара рядом с маленьким синим домом.

Они выскочили из машины и бросились к Билли.

— Привет, Лиз! — Мальчик переводил взгляд с Лиз на Кейна. — Привет, Кейн!

— Привет!

Лицо у мальчика было скорее грустное, чем разочарованное, и Кейн последовал его примеру: не обращая внимания на то, что на нем светлые брюки, сел на тротуар рядом с Билли. Лиз села с другой стороны.

— Твоя мама очень волнуется.

— Она всегда волнуется, — буркнул Билли.

— На сей раз у нее, кажется, есть причина, — заметила Лиз, поворачиваясь и указывая на дом за их спинами. — Это ваш старый дом?

Билли кивнул.

— Папа дома?

— Может быть. Не знаю.

Кейн сидел молча, предоставляя говорить Лиз. Она привыкла к таким вещам.

— Ты не заходил туда?

— Да я лучше себе нос отрежу, чем сделаю это!

Кейн присвистнул, а Лиз, несмотря на нервозную обстановку, расхохоталась. Кейн услышал облегчение в ее голосе. Ему тоже стало легче. Билли удрал от матери, это верно, но он не сделал решающего шага. Ему, видимо, нравилась его новая жизнь. И даже если возврат к старому иногда казался мальчику избавлением от бед, он на самом деле не хотел возвращаться.

— Да, это, пожалуй, верно, — сказала Лиз. Она подождала минуту, потом спросила: — Ты хочешь поговорить о том, что случилось?

Билли пожал плечами:

— Старая песня.

— Я этой песни не знаю, так что, пожалуйста, просвети меня.

— Она всего боится.

Брови Лиз поднялись.

— Но у нее есть на то веские причины, Билли.

— Я не отец, и я устал платить за его грехи.

На Кейна вдруг нашло вдохновение, и, прежде чем Лиз успела сказать что-либо, он спросил:

— Как она заставляет тебя платить?

— Орет на меня. Устроила мне комендантский час.

— Это не значит платить за грехи отца, Билли. Так она направляет тебя, заботится о твоем благополучии. Она же мать.

Билли резко поднял голову:

— Почти никто из моих друзей не должен приходить домой не позже такого-то часа.

— Может быть, именно поэтому у половины твоих друзей часто бывают неприятности. — Кейн вздохнул, немного повернулся и посмотрел на Лиз, а она ответила ему ободряющим взглядом, как бы предлагая продолжить. — Слушай, доверие не дается просто так. Это не билет на школьный праздник. Его надо заслужить.

И вдруг Кейн подумал о Лиз. Он столько раз подводил ее, и все-таки она ему доверяет. Доверяет больше, чем он сам доверяет себе. Лиз всегда в него верила. Даже когда он не оправдывал ее доверия, она верила, что в следующий раз Кейн поступит как надо.

Указав большим пальцем на дом у себя за спиной, он сказал:

— Завоевать доверие не просто, но бежать обратно в прошлое — тоже не выход. Так ты никуда не продвинешься. Не извлечешь уроки из своих ошибок, не добьешься того, чего хочешь. — Как только Кейн это сказал, им овладело странное чувство. Как будто он разговаривал не с Билли, а с самим собой, Он прокашлялся. — Но отсюда следует, что ты должен кое-что сделать, чтобы мама смогла тебе доверять.

— Например?

— Например, не ссориться с ней из-за «комендантского часа», а просто приходить домой вовремя или даже раньше. Говорить ей, куда ты идешь. — Он дружески потрепал Билли по плечу. — Это как в школе: лучше учишься — больше уважения. — (Билли ответил коротким смешком.) — Ты, похоже, согласен, что путь к улучшению есть.

— Наверное.

Кейн уверенно положил руку на плечо Билли:

— Давай-ка отвезем тебя к маме.

Билли встал:

— Согласен.

Лиз тоже встала.

— Но сначала сходим в магазин напротив и купим твоей маме килограмм мороженого. Какое она любит?

Билли моргнул:

— Шоколадное. А зачем?

— Всегда хорошо прийти с подарком. Тем более когда надо исправить ошибку.

Когда Лиз, Кейн и Билли вошли в кухню Аманды, та разрыдалась.

Билли протянул матери коричневый пакет:

— Прости, мама. Я не должен был злиться. Я знаю, ты просто хочешь меня уберечь. Я исправлюсь.

Аманда взяла пакет, положила на стол, обняла Билли и прижала к себе.

Лиз поймала взгляд Кейна и кивком головы показала ему на дверь. Секунду Кейн колебался, но она направилась к выходу, и он пошел за ней.

Странные мысли владели им. Там, в прошлом, Кейн ничего не мог изменить, а толкая себя назад, не давал себе двигаться вперед. И ничему он не научился. Готов был оторвать от себя того, кем единственно по-настоящему дорожил — Лиз. Она никогда его не осуждала. Это он себя осуждал. А вдруг она права? Вдруг однажды в жизни стоит поступить по-другому?

Она вышла на тротуар и села в его машину. Их машину.

Кейн крепко зажмурил глаза и сжал губы. Она хочет его простить. Так будет ли он так не прав, если простит сам себя?