Небо выше облаков - Янина Логвин

Он помнит и не уходит. Когда я просыпаюсь, Андрея уже нет в квартире, но подушка и одеяло рядом примяты, и я понимаю почему так безмятежно спала.

Окно задернуто шторами, дверь прикрыта и вокруг так тихо, что снова хочется сомкнуть глаза. Однако день начался, солнце давно взошло и пробивается тонкими лучиками из-за портьер на стены и пол. Я совершенно точно выспалась и чувствую себя хорошо. Чувствую, пока лежу. Но стоит мне встать и дойти до ванной комнаты, как на лбу выступает испарина, желудок сжимается в узел, а рот наполняется обильной слюной…

Да что же это такое. Опять!

Ничего не прошло и не исчезло. Слабость снова здесь и тошнота этим утром впервые заставляет меня вывернуться наизнанку. Проходит целый час, прежде чем я спускаюсь к машине, нахожу в салоне «Ниссана» забытый телефон и звоню на работу, чтобы взять выходной.  Ничего не сообщая родителям, решаюсь узнать причину болезни и еду в известную в городе клинику, в которой лечится моя семья.

Я никогда особо не жаловалась на здоровье, не страдала отсутствием аппетита или сна, вот и сейчас мне нечего сказать врачу, листающему мою старую карточку, только сослаться на странную слабость, обморок и пульсацию в висках, которая не прекращается.

Меня осматривают, предлагают сдать анализы тут же в лаборатории их клиники, и пока есть время – полтора часа на получение результата биохимии крови, отправляют на прием к гинекологу.

Эта женщина знает меня, когда-то я была у нее частым гостем – после ссоры с Феликсом. Все надеялась на ошибочный диагноз и чудо современной медицины. Она внимательно выслушивает меня, заполняет журнал приема и карточку, и спрашивает о менструальном цикле. Предлагает пройти на кресло, надевает перчатки и производит обычный осмотр.

- Вы сказали, Светлана, что месячные были три недели назад?

- Да, где-то так. Я не веду точный календарь.

- Насколько обильные?

- Не очень. Скорее скудные, но это не впервые. Такое уже случалось после гормональной терапии.

- Болезненные ощущения?

- Нет, никаких.

Я жду еще вопросов, но врач почти сразу же просит меня пройти в соседний кабинет для ультразвукового обследования и здесь уже смотрит внимательно и долго.

А может, мне только кажется, что долго, потому что женщина водит и водит эхо-локатором внизу живота, всматривается в монитор, в то время, как я смотрю в экран перед собой, который висит вверху на стене, где серое зернистое поле меняется, но ни о чем мне не говорит.

- Скажите, это что-то серьезное? – не выдерживаю. - Только не молчите. Я хочу знать правду!

- Думаю, можно и так сказать, - задумчиво отвечает врач. - Даже наверняка можно. Светлана, вы не возражаете, если я приглашу коллегу вас посмотреть? – поднимается, оставляя меня. - Уж очень случай нетипичный. А в моей практике и вовсе исключительный!

- Что случилось?

- Да вы не волнуйтесь, Светочка, - внезапно улыбается женщина. – Сейчас все узнаете!

Она выходит, а у меня от напряжения дрожат руки, которыми я впилась в кушетку, и потеют ступни. Спина натягивается, дыхания не хватает, и я чувствую в груди нарастающий пульс истерики.

Господи, что происходит? Что со мной происходит? Я же всегда держала себя в руках, так почему сейчас раскисла? Я смогу, я справлюсь, о чем бы ни узнала. Справлюсь, ради Андрюшки! Обещаю!

- Здравствуйте! Ну и где тут у нас исключительный случай?

Я поворачиваю голову и обмираю, узнав голос. Нет, это не просто коллега. Во-первых, в кабинет входит врач при регалиях, на прием к которой попасть невозможно – я слышала, что она преподает. А во-вторых, это мать Шибуева.

Когда-то я не хотела, чтобы она узнала о моей проблеме, обращалась к кому угодно, но только не к ней. И вот попалась.

Красивая женщина в возрасте – кареглазая и темноволосая, она почти не изменилась. Вошла так же спокойно и уверенно, словно к себе на кухню, в которой мы с ее сыном и с Рыжим когда-то сожгли чайник – кажется, это было в четвертом классе. Мы не виделись десять лет, но, конечно же, мать Андрея сразу меня узнает. Еще бы, мы столько лет с Шибуевым пропадали в одной компании.

- Здравствуйте, Валерия Аркадьевна.