Аромат Жасмина - Ирина Гутовская

Жасмин

– Жасмин! – ЕГО голос, ставший таким родным и любимым, действует как призыв, как магнетическое притяжение невероятной силы, не поддающееся никаким законам, кроме одного, конечно – мы связаны прочными нитями.

Я сорвалась со стула. И побежала к моему мужчине, испытывая острую потребность, сродни одержимой зависимости – укрыться в стальных надёжных объятиях. Только рядом с ним чувствую себя защищённой.

Сердце бешено колотится, готово выскочить из груди... Соскучилась по Богдану за весь день, истосковалась до одури и обросла безумной тревогой, ломающей изнутри и выворачивающей душу наизнанку до противного хруста костей – хоть кожу сдирай живьём от этого разъедающего ощущения, словно под кислотным ливнем находилась долгое время, а сейчас выглянуло спасительное ласковое солнце.

А вот и он… ОН и есть моё солнце! Мои крылья! Мой воздух!

Нетерпеливо спешим навстречу друг другу.

– Наконец-то, приехал… – прижалась к нему всем телом и потёрлась щекой.

– Как ты? – приподняв моё лицо за подбородок, посмотрел с беспокойством.

Хотела ответить, было, но…

– Почему от тебя пахнет женскими духами? – нет, не так, уточню важный момент: – Твоя рубашка насквозь пропахла Кариниными духами… – этот авторский аромат, созданный парфюмером специально по заказу подруги, ни с чем не перепутаешь — угадаю из сотни вариантов.

«Да, я в курсе, что они по каким-то причинам виделись… и всё-таки непонятно… Как это объединить в общую картину происходящего?» – буйно-развитая фантазия столько всего подкинула…

Попыталась вырваться. Богдан не дал отстраниться, ухватил крепко за плечи, впиваясь пальцами:

– Это не то, чем кажется…

Серьёзно? Отчего тогда выглядит виноватым?

«Сколько же раз я слышала подобные слова – не вспомню примерное количество… до тех пор, пока муж не перестал скрывать свои многочисленные измены, полностью растоптав и убив чувства» – сыта по горло этим, до тошноты… Время не лечит, на собственном опыте убедилась – душевные раны затягиваются, но кто сказал, что рубцы не болят…

– Как в таком случае это называется? – устраивать истерик не собираюсь, тем более – при родителях.

Хотя сомнения одолели, и теперь терзаюсь омрачающими мыслями: кто-кто, а я-то знаю, как расковано ведёт себя Карина, порой, переступая нормы приличий (и ведь уже говорила восхищённо о моём мужчине). И если она допустила вольности по отношению к нему, если он не поставил её на место, если всё подтвердится, то не прощу – ни его, ни подругу… Просто уйду, молча и не прощаясь, не раздумывая – вычеркну их из своей жизни и забуду.

Доверие – хрупкая вещь, тонкая грань между искренностью и предательством. Один неосторожный шаг и можно потерять вмиг – безвозвратно и навсегда. Хватило грязи… Больше не позволю так обращаться и поступать со мной.

Выводы буду делать после объяснений…

– Пойдём, – Богдан взял меня за руку и потащил за собой: двигается слишком быстро, приходится ускоренно перебирать ногами, почти срываясь на бег.

Но не сопротивляюсь.

Ульяна Андреевна вышла из кухни:

– Сынок, привет. Давай, садись за стол, – заботливо предложила.

– Позже, – даже не взглянул на мать, продолжая идти вперёд.

На лестнице столкнулись с Савелием Никитичем:

– Обсудить надо кое-что срочно… – нахмурившись, недовольно рассматривает нас.

– Потом, всё потом, – Богдан отмахнулся от него. Ощутимо напряжён и взволнован – его заметно потряхивает.

– Что случилось? – настаивает отец.

«Тоже хочу выяснить это» – причём не Марат интересует в первую очередь, а произошедшее между Кариной и моим мужчиной. Моим ли теперь? Интуиция вопит, звенит в ушах и висках навязчивым надоедливым гулом, щемит в груди, жрёт червём изнутри, а мерзкий голосок твердит ядовитыми речами – итог разговора не понравится…

Богдан проигнорировал вопрос…

И мы направились дальше.

Завёл в комнату.