Сбежавшая принцесса - Кейтлин Крюс

– Я знаю твой голос, я не могу от него убежать. Знаю твои прикосновения и мечтаю о них. Я знаю твой запах, твой вкус, твою походку. – Его голос превратился в шепот страсти, однако он по-прежнему держался на расстоянии.

– В тот вечер ты говорил со мной только о лживых обвинениях, – сказала она, глядя на его опасный рот. У нее перехватило дыхание.

– Я не мог, – ответил Люк. Его глаза неистово блестели. – Не знал как. А он, кажется, знал, как нужно манипулировать нами обоими.

Если такое возможно, Габриель еще больше полюбила его за это признание. Она чувствовала – в нем произошли перемены, но пока даже мечтать боялась о том, что они могли ей дать. Люк стоял перед ней, похожий на античную статую. Его мускулистый торс блестел, темные волосы были мокрыми, глаза – темными как ночь, а беспощадный рот скривился в сардонической ухмылке.

– Зачем ты сюда приехала? – спросил Люк с едва скрываемой усмешкой, словно уже знал ответ. – Ты меня преследуешь?

– Я не позволю тебе аннулировать наш брак, – заявила Габриель, гордо поднимая подбородок.

– Почему? – спросил он, подойдя ближе. Теперь их губы разделяла всего пара дюймов. Его взгляд пронзал ее насквозь.

– Потому что я люблю тебя, – мягко ответила она. – Разве тут могут быть еще какие-то причины?

– Значит, любишь, – еле слышно прошептал он. – Почему?

– Ты сделал меня непригодной для других мужчин, – дерзко произнесла она, слегка откинув назад голову, но по-прежнему не осмеливаясь к нему прикоснуться.

– Ты это проверяла? – произнес он циничным тоном, но его глаза весело блестели.

– А если да? – спросила Габриель, дразня его. Она не знала, откуда у нее взялась эта смелость, но была уверена: если Люк к ней вернется, ей все будет нипочем.

– Габриель, – хрипло произнес он, запустив пальцы в ее густые волосы и обхватив ее затылок. – Ты меня погубишь.

– Ты меня любишь, – просто сказала девушка. Она была уверена в этом так же, как в собственных чувствах к нему.

Пространство между ними снова наэлектризовалось. Она обвила руками шею Люка и прижалась к нему грудью. Он застонал.

– Да, черт побери, – произнес он низким голосом. При этом глаза его приобрели цвет расплавленного серебра. – Люблю.

Наконец его рот накрыл ее губы, и она предалась волшебным ощущениям, по которым так соскучилась. Он долго ее целовал, словно никак не мог ею насытиться. Это была одновременно и мольба о прощении, и приветствие после долгой разлуки. Они были настолько едины, что Габриель не знала, где заканчивалась она и начинался Люк.

Он слегка наклонился и, не переставая целовать, приподнял ее. Габриель краем глаза заметила, что он несет ее в элегантно обставленную гостиную. Там он аккуратно положил ее на восточный ковер перед камином, затем опустился рядом.

Застонав, Габриель забыла о комнате. Ей было все равно, где они находятся. Главное было то, что она наконец-то могла к нему прикоснуться. Его руки скользили по ее бедрам, задирая ей юбку, чтобы она могла обхватить его ногами.

Она долго возилась с застежкой на его брюках, и Люк, выругавшись себе под нос, слегка приподнялся и сам освободился от оков одежды. Не успела она полюбоваться восставшим символом его мужского естества, как он стремительно ворвался в нее, а все остальное перестало для нее существовать.

Очень скоро Габриель задрожала в экстазе. Чувствуя на губах ее пьянящий вкус, вдыхая головокружительный аромат ее волос, Люк выкрикнул ее имя и последовал за ней.

Придя в себя, Люк понял, что это не волшебство. Это любовь.

Неудивительно, что он отказался от нее, цеплялся за любой предлог, лишь бы от нее убежать.

– Все мои представления о любви извращены, – сказал он Габриель, когда ее глаза распахнулись. Кончики его пальцев выписывали узоры на ее гладком бедре. – Я всегда думал, что любовь – это болезнь, помешательство.

– Нет, – прошептала она, спокойно глядя на него своими глазами цвета морской волны.

– Я в нее не верю. – Люк поцеловал ее в лоб, в кончик носа, в щеку. – Я не знаю, как в нее верить.

– Это должно происходить не в голове, а в сердце. – Габриель прижала свою изящную хрупкую ладонь к его груди, и он почувствовал, что от этого прикосновения его сердце забилось чаще. – Я провела всю свою жизнь, любя человека, который был не способен любить меня в ответ, – сказала она. – Думаю, любовь – это способность ощущать себя свободным. Не прятаться, не бояться и быть единым целым с другим человеком.

Его жена просто чудо. Люка захлестнула мощная волна эмоций, и он понял – Габриель права. Он любит ее.

Вопреки всем фактам и доводам разума он был безумно в нее влюблен. Но самое удивительное, что его больше не волновала потеря собственной объективности.

– Я люблю тебя, – неистово произнес он, пробуя на вкус заветные слова. При этом он почувствовал, как снова затвердел внутри нее. – И я не думаю, что мои чувства когда-нибудь пройдут, а значит, тебе больше от меня не убежать.

– Хорошо, – прошептала она и ритмично задвигала бедрами.

* * *

«Отныне так будет всегда», – подумала Габриель некоторое время спустя. Она стояла на балконе в одной рубашке Люка, любуясь огнями ночного Рима. Муж обнимал ее сзади за плечи.

В их браке не будет места скуке. Возможно, поначалу им будет непросто, но они научатся друг другу уступать. Главное, что они доверяют друг другу и их связывают глубокие чувства.

– Я верну деньги, которые ты заплатила этому ничтожеству за несуществующую запись, – неожиданно пообещал ей Люк. – Не позволю ему обогащаться за счет моей жены. Он отдаст мне все десять тысяч до последнего пенни.

– Мне все равно, – пробормотала Габриель, прижимаясь затылком к его груди. – Я уничтожила запись не глядя.

– А мне не все равно. – В голосе Люка слышались стальные нотки. – Это дело принципа. Несомненно, он может превратить это в серию новых историй, но это для меня не имеет значения. Пусть делает что хочет. Но обещаю, я верну тебе деньги, которые он выманил у тебя обманным путем.

Габриель улыбнулась. Если его больше не волнует желтая пресса, значит, все действительно изменилось. Ее надежды оправдались. У них все получится.

– Ну, раз ты этого хочешь, – уступила она.

– Как ты можешь любить человека вроде меня? – произнес Люк обманчиво легким тоном. Повернувшись, Габриель обнаружила, что его серые глаза серьезно смотрят на нее. – Того, кто оскорблял, преследовал тебя, сомневался в тебе, обвинял тебя во всех грехах?

Повернувшись в его объятиях, она прижала ладонь к его щеке. Между ними снова проскочила искра желания, словно они только что не занимались любовью.

Она всегда будет любить этого мужчину.

– Смотри, чтобы это больше не повторилось, Люк, – произнесла она с мягкой улыбкой.