Рикошетом в грудь - Ольга Горовая

— Мне стоило поехать домой, — проговорила Катя, как только за ними закрылась дверь его квартиры.

— Почему? — удивленно как-то хмыкнул Григорий, обхватив ее плечи и по-хозяйски стянув куртку, в которую сам ее и укутывал. — Ты же тоже соскучилась не меньше меня, я чувствую твою дрожь, ангел.

Поцеловал по ходу дела за ушком, прикусил чуть нежную кожу шеи, явно же специально будя чувственность. Как будто неосознанно играл шнурком подаренного украшения, тревожа нервы.

— Потому что я злюсь! И не считаю, что твоя манера поведения — лучший вариант развития отношений! — и не подумала скрывать. — И не смей возбуждать меня, Гриша! — с какой-то глупой, да и немного детской постановкой претензии, потребовала раздраженно.

Потому как да, все эти его действия давали эффект. Очевидно, тот, на который Гриша рассчитывал, и который самой Кате сейчас вовсе казался неуместным. Да что такое с этим мужчиной, что она так на него реагирует?!

— Если это работает, я просто не могу остановиться, ангел, — вместо того, чтобы серьезно воспринять ее претензию, ухмыльнулся Алхимик, явно же до чертиков довольный ее невольным признанием. — Я должен использовать все козыри, что имею на руках. Не хочу никуда тебя отпускать, — сверкнул он взглядом, вновь подло скользнув руками по ее плечам, оглаживая.

А это все не просто работало — вулкан пробуждало! Катю к нему тянуло с невероятной силой. Тело свои какие-то доводы имело, явно противоположные всем опасениям разума. И, самое пугающее и странное, к этому мужчине тянулось нечто глубинное в груди, не просто физическое, а как некая пустота или тоска, заставляющая и ее себя без него одиноко чувствовать.

А это пугало… зависимость от настроения и чувств другого человека — именно то, чего Катя всю сознательную жизнь избегать пыталась, кажется. Прекрасно в детстве заучила, чем подобное заканчивается.

— Не нужно пытаться управлять мной или заставить делать то, что ты хочешь, Гриша! Я взрослый человек и давно привыкла самостоятельно определять свои действия, — огрызнулась Катя, не умея справляться с таким сонмом противоречивых личностных, чувственных порывов.

Алхимик отчего-то вдруг прищурился, что-то словно резко изменилось и в воздухе комнаты, и в его настроении, проступая хищными, жесткими линиями в чертах, чего еще не видела у него.

— Что я хочу?! — вдруг низко пророкотал он так, будто ему эти слова глотку изнутри разрывали, кажется, впервые отреагировав настолько бурно…

Но Катя не успела обдумать или проанализировать. Черт! Да она и глазом моргнуть не успела, как оказалась прижатой к стене! Распластанной по твердой и шершавой поверхности, накрыта мощным мужским телом так глобально, что единственной оставшейся ей возможностью было дышать. И как-то растерянно, испуганно цепляться на плечи Гриши своими пальцами.

— Чего я хочу, ангел? — переспросил он все тем же низким, чуть грубоватым и жестким тоном, нависая так, что между их лицами меньше пары сантиметров, чудилось, осталось. — Да моя бы воля — я бы тебя из своей спальни, из постели не выпускал бы месяцами!

Низкий голос Гриши упал на ее кожу, как падает туман… только больше жаркий и горячий пар в бане напоминая, заставляя ее покрываться мурашками. Все тело прошило нежданно такими чувственными искрами, что у нее грудь сдавило, в горле жечь стало, губы пересохли, и дикое желание их облизнуть… А потом чуть приподняться, чтоб убрать эти миллиметры, и в его чувственный рот впиться со всей жадностью, которая внезапно внутри ее живота тлеть начала! Как от Гриши заразилась…

— Ты бы на шаг от меня отойти не могла, сечешь? — голос Гриши вдруг иным стал, искушающим, дразнящим, будто скользящим по ее воспаленной от резкого желания коже.

И пугает то, что он говорит, вроде же! Но и будоражит так, что колотит от безумного коктейля гормонов, что по сосудам несется от его слов, близости, жара, тяжести, ощущаемых каждой клеточкой!

А он видит, как влияет на нее. Катя заметила довольные, страстные всполохи во властном мужском взгляде! Но разум теряет власть над ситуацией, отступает, не в силах бороться с огнем, который, будто лесной пожар, по каждому ее нерву ураганным ветром желания Гриши разносится, раздувается жадными касаниями, давлением его тела на нее. Деться некуда, но при этом… и страшно лишь от того, что сама выбираться из этого плена его рук и мощи не хочет!