Благородна и благочестива - Ольга Погожева

В поселении пришлось задержаться почти на сутки. Когда они выбрались из леса и выехали на тракт, оказалось, что колёса в карете разбились настолько, что продолжать путь на них стало совершенно невозможно. При въезде в посёлок, оказавшийся большой деревней, одно из колёс едва не отлетело к себам, так что светлым ллейнам пришлось и вовсе выйти и оставшуюся часть пути проделать пешком. По счастью, крошечная харчевня, гордость поселения, располагалась на окраине, а у плетневой ограды их уже ожидали встревоженные спутники.

— Ллейна Камилла, вы живы!.. — только и ахнул судорожно пэр Нильс, дёрнувшись с грубой деревенской скамьи и тут же с гримасами схватившись за поясницу.

— Думала уж, сиротой оставишь, — и впрямь всхлипнула мэма Софур, поспешно вытирая влажные глаза несвежим платком. — А я чуяла, чуяла… Дался тебе отцовый замок, и в хибаре на Островах прожили бы!..

— Я распоряжусь про омовение, светлейшая, — поймав взгляд уставшей госпожи, присела в реверансе пэра Эдна, не задавая вопросов и не выказывая излишних эмоций. На них опытная камеристка оказалась и впрямь скупа.

Чэд, с перевязанной головой, заметно прихрамывавший, бесцеремонно растолкал встречающих и пригляделся к экипажу, который еле дополз к харчевне.

— Эх, себы проклятые, — ругнулся кучер, расстроенно оглядывая колесо. — Угрохали мне карету!

«Угроханный» экипаж расстроил возницу куда больше собственного ранения: Чэд тотчас отправился к кузнецу, чинить подводу и менять колёса. Второй кучер по указанию молодого солдата отправился в обратный путь на лесную дорогу, где погиб королевский воин. Деревенский староста, подчинившись требованиям благородных гостей, отправил с ним несколько крепких поселян — на случай, если выжившие разбойники решат всё же вернуться на место ночной битвы.

Ллейна Бианка настояла, чтобы погибшего похоронили с честью на деревенском кладбище — тот заслуживал и почётного прощания, и посмертной награды, о чём светлейшая обещала похлопотать лично.

Оставшиеся в живых солдаты не отходили от харчевни, чтобы не оставлять ллейн без присмотра. Ллейна Бианка распорядилась, чтобы им позвали местного знахаря — да чтобы тот озаботился ранениями молодых солдат. Знахарь на деле оказался травницей, молодой и на первый взгляд малоопытной, однако ни один из солдат не пожаловался, а после лёгких рук целительницы оба и вовсе расслабились: омылись у харчевника на заднем дворе, освежились на скорую руку, даже перекусили раньше всех, чтобы не отвлекаться от службы после.

Те тоже времени даром не теряли: пэра Эдна помогла с омовением, нещадно погоняв харчевницу с дочерью с полными вёдрами, да подготовила свежие платья. Надеть их ни одна из светлых ллейн не пожелала: Камилла с Одеттой упали в отведённой им комнате тотчас, забывшись крепким молодым сном после целой вечности переживаний. Проспали они почти до рассвета, так что ллейне Бианке пришлось их будить, чтобы успели и одеться к отправлению, и позавтракать.

— Мы и так задержались, — помогая дочери накинуть серое дорожное платье, говорила Бианка. — Чудо, что Арден не попытался вновь достать нас.

— Далеко Эйросские земли? — глянув на предрассветное небо, живо поинтересовалась Камилла. Сама накинула платье и теперь вертелась ужом, чтобы завязать шнуровку. — Поспешить бы. Нас что-то всё меньше становится.

Бианка посуровела.

— Если без остановок, то к будущему рассвету успели бы. Но лошадям отдых потребуется, да и мы столько тряски не переживём.

— Я — переживу, — пообещала Камилла, наспех расчёсывая волосы перед фамильным зеркальцем. — Домой тянет.