Будь моим, будь другим - Татьяна Семакова

— Тащи ко мне свою упругую задницу, — сказала сурово.

— Ого, — брякнул Сашка. — Ни тебе здрасьте…

— Тащи, — рыкнула в трубку.

— Ладно, ладно, собираюсь уже. Чего злишься?

— Того, что ты нагло меня дезинформировал.

— Ну, допустим, не прям уж и дезинформировал… зачем тебе лишняя информация?

— Ещё скажи — в твоей прекрасной головушке, и я тебя убью.

— Понял, — ответил с готовностью и отключился.

Приехал через сорок минут, с цветами и виноватой улыбкой.

— Если так пойдёт и дальше, я открою свой цветочный магазин, — буркнула, забирая букет. На этот раз поставив его в вазу. — Давай с начала, — вздохнула уже спокойнее. Кто есть кто?

— Уточни… — начал деловито, закинув ногу на ногу.

— Твой отец, для начала.

— Покупает и перепродаёт. Ну себе немного отсыпет, на повседневные нужды, — я закатила глаза, а он невозмутимо пожал плечами.

— Евстигнеев?

— Связь с поставщиком.

— Оружейный в другом городе?

— Ага.

— Поставка твоего отца была и ее перехватили по пути?

— Ну да, — снова пожал плечами, а потом спросил: — А тебе все это на кой, а? Мне не жалко, я хоть все выложу, что ты потом с этим делать будешь?

— Почему Влада ещё не достали? Его девушка в деле.

— А кто потом на поставщика выведет? — скривился Саша, а я кивнула:

— Логично. Ищите контакт?

— И это не так-то просто, как может показаться. Но я не в деле, мне это нафиг не надо, тут я не соврал. А Влад, кстати, заявляет, что это не его приколы. Типа, все давно отлажено, прибыль стабильная, нет смысла рыпаться. Что тоже логично, никаких проблем не было.

— Ты говорил, стырили три месяца назад. А на самом деле?

— Официально так и было, но то мы, не накладные же на заводе оформляем. А у нас — месяц назад, точнее, уже полтора.

— И много там?

— Не особенно, пять ящиков всего. В «Газель» влезет.

— А теперь расскажи про перестрелку.

— Что-то я устал уже, Ник, — скривился Саша, — я столько не накосячил, сколько ты мне вопросов задала, а мужик твой мне башку откусит, если узнает.

— Он прямо за твоей спиной, — сказала, едва поведя плечом.

Саша сглотнул и скривился:

— Очень смешно.

— Да я не прикалываюсь, посмотри, — возмутилась его недоверию. Он медленно обернулся и шумно выдохнул:

— Ну ты и стерва.

— А ты об этом, похоже, забыл, — рыкнула в ответ. — К тому же, мне он голову оторвёт первой. И я не удивлюсь, если он реально стоит в коридоре и ждёт эпичного момента, чтобы зайти.

— Ты взращиваешь во мне паранойю, — нахмурился Саша и поднялся, начав обследовать квартиру.

Я сидела и ухмылялась, а когда он вернулся, подмигнула.

— Ненавижу тебя, — проворчал, садясь на стул, предварительно поставив его так, чтобы видно было дверь.

— Не правда, ты меня любишь, — улыбнулась, довольно прикрыв глазки. — Иначе не попросил бы быть со мной помягче.

— Все-то ты знаешь, — ответил язвительно.

— Не все. Расскажи про перестрелку.

— Кто палил — не ясно. Автомат был один. Ахренели на столько, что заявились на удалённую парковку. Толпа там была по чистой случайности, три человека в охране, три сменщика. Причём, приехали раньше, чем должны были.

— Бред, — снова выдохнула я, а он пожал плечами. — И сколько народу пришло с одним автоматом?

— Двое.

— Двое на троих, но с автоматом — вполне. И что, дали очередь и ходу?

— Ага.

— Класс. А остальные раненые и трупы куда в твоём рассказе запропастились? — закатила я глаза. — Или ты думаешь, я считать не умею?

— Ты велела рассказать про перестрелку — я рассказал.

— Про ту, в которой погиб Емельянов?

— Она самая. Он сменщик, не повезло.

— Давай считать, — начала я злиться. — Двое, которых даже не пытались довезти, явно, автоматчик с приятелем. Уверена, номер партии вы уже сверили. Троих лишились по пути, четверо в приемном, шестеро по операционным. Сколько человек? Пятнадцать, Сашенька, а в твоём рассказе восемь. Откуда остальные?

— Ты мне скажи, — удивился в ответ. — Как ты вообще посчитать умудрилась, по локоть в крови?

— Вопрос второстепенный, — отмахнулась, хмурясь. — Откуда остальные? — Саша смотрел в стену, задумавшись, а я начала размышлять: — Допустим, на парковке было шестеро. Подъезжает машина, оттуда высовывается тип с автоматом и даёт очередь…

— Ник, было ровно столько, сколько я сказал, — перебил меня Саша. — Трое тяжело, трое отделались испугом, те, что ещё работали и курсировали, а не стояли языками чесали. Те, что с автоматом, да, оба трупы. Я работал только в ту сторону, откуда остальные взялись — без понятия. Не наши это. И о том, что были ещё двое никто не знает даже. Вторая смена до нас и по другому вызову. Сколько там остаётся? Ещё девять минус два. Семь человек должно было быть в больнице в тот день, помимо наших. Один в приемном и трое на операциях.

— Плюс одна плановая. Начали привозить, когда уже пациент под наркозом был, — сказала задумчиво, а потом махнула рукой: — Ладно, не ваши и не ваши.

— Походу автоматы начали распродавать поштучно, — нахмурился Саша. — Поеду-ка к отцу на поклон.

— Давай, — махнула рукой безразлично и едва дождалась, когда он выйдет. Прильнула к окну и проследила, что он сел в машину и уехал, выехав следом за ним, но отправилась в больницу.

Количество пострадавших прочно отпечаталось в памяти, я стояла сосредоточенная над операционным столом, а в этом состоянии отпечатываются все детали.

В ординаторской было на удивление пусто, похоже, все отправились на вечерний обход, так что я смогла спокойно сесть за компьютер и снова начала считать количество прибывших в тот день. Шестеро, про которых говорил Саша, плюс ещё семь. Я вновь посмотрела записи, но двоих не было.

— Интересно, — хмыкнула удивленно и открыла данные по операции Емельянова.

Ординатора, который либо слишком плохо считает либо, напротив, слишком хорошо, звали Михаилом Сергеевичем Вахрушевым. Я вернулась в машину и решительно набрала Карева.

— Можем встретиться? — спросила со вздохом, а он отозвался уныло:

— Сегодня никак, — а потом понизил голос до гробового: — Семейный ужин.

— Прими мои соболезнования, — хохотнула в ответ, а он тяжело выдохнул, а потом воодушевился:

— Но если вопрос жизни и смерти…