Я тебя ненавижу - Екатерина Орлова

– Ты же моя подруга.

– Правда? Поэтому ты уединилась с парнем, в которого я влюблена с первого курса? – зло выкрикнула Полина, а я тормознул, как вкопанный.

Влюблена. Внутри меня разлилось тепло. Нет, даже не так. Внутри стало горячо-горячо от осознания, что она не просто симпатизирует мне. Она влюблена. И сразу же за эйфорией накатило чувство вины и гадливости. Изначально я собирался воспользоваться ею. Развлекаться с девочкой, пока не придет время жениться. Сейчас, когда решил любыми путями избежать брака с Сабирой, не чувствовал, что поступаю неправильно. Но пока вопрос с Тиханским не закрыт, я даже заикнуться об этом не мог.

Я устремился навстречу Полине, как на крыльях. Хотел схватить ее в охапку и кружить. Слушать ее счастливый смех и сказать, что… тоже что-то чувствую. Я не умел любить, никогда в этом не нуждался, поэтому не знал, каково это, ощущать подобное чувство. Но тянущая приятная боль в груди, сердце, колотящееся где-то в горле, и чувство абсолютного восторга, полагаю, должны были стать признаком чего-то, похожего на влюбленность. В момент, когда я, ничего не замечая вокруг, шел к Полине, я не хотел ничего анализировать, ни о чем думать. Я видел только ее, все остальное резко отошло на второй план, померкло. И сейчас я был рад, что Раевский привез ее. Иначе я бы понятия не имел, куда девать новое для меня чувство. Нет, я о нем даже не узнал бы, не услышь я признание Поли.

– Насть, свали, – резко сказал я, подойдя к ним.

– Эмиль… – пробубнила она.

– Возвращайся к домикам, – рыкнул я, не сводя взгляда с Полины.

Она смотрела на меня, сжигая взглядом. Любви в ее взгляде не было, только ненависть. А к ней я уже, по большому счету, привык и даже неплохо справлялся. Шаги Насти затихали, а мы с Куклой продолжали сверлить друг друга взглядами.

– Поля…

– Зачем ты пришел? Мало было моей подруги?

– Эта сука тебе не подруга.

– Это не тебе решать.

– Это она разослала твои фотографии. Точнее, идея принадлежала ей, а разослал Раевский.

Полина криво усмехнулась.

– Каждый день все новые схемы, да, Тарханов?

– У меня есть запись.

Я по привычке треснул себя по животу, в надежде нащупать в кармане толстовки телефон, но забыл, что стоял с голым торсом. Толстовка осталась валяться на берегу, когда я прыгнул в озеро.

– Где? В животе? – с издевкой спросила Полина.

– На берегу с той стороны моя толстовка. На телефоне запись. Настя во всем призналась.

– В какой момент? Когда ты ей засаживал? Ненавижу тебя! – истерично выкрикнула она. – Тебя и всю эту насквозь прогнившую шайку пафосных уродов!

– Полечка, – я резко сделал выпад в ее сторону и крепко прижал к себе. Она колотила меня по груди, пытаясь вырваться, но я сжимал все сильнее.

– Пусти!

– Я слышал, как ты сказала, что любишь меня, – мягко, с улыбкой произнес я. – Поля…

– Не люблю, Эмиль, – внезапно серьезно сказала она. – Не люблю, и никогда не любила. А Таське сказала так лишь для того, чтобы донести до нее, насколько подло она поступила.

Внутри меня все оборвалось. И стало так больно, будто кто-то со всей силы ударил меня в живот. Но я улыбнулся, как последний идиот надеясь на чудо.

– Ты врешь.

– Нет, Эмиль.

Она произнесла это с таким серьезным и спокойным лицом, как будто действительно говорила правду… Глаза и губы могут лгать, но тело – никогда. Поэтому я прижал Полину к себе и впился в ее губы поцелуем. Сначала она не двигалась, не отвечала, а потом приоткрыла рот и впустила мой язык, позволяя сплетаться с ее собственным. Этот поцелуй зажег во мне каждое нервное окончание. Все тело вибрировало, готовое взорваться от удовольствия. Конечно, любит. Еще как любит, просто сопротивляется.

Я ослабил хватку, зарывшись пальцами в волосы Полины и еще теснее прижимая ее к себе, если такое вообще было возможно. Ее руки опустились мне на грудь, только теперь не сжатые в кулаки. Горячие ладони легли на мои напряженные мышцы, и нежно погладили. Поля слегка отстранилась.

– Отвезешь меня домой? – тихо спросила она.