Семь шагов до тебя - Ева Ночь

Нейман кинул на меня скользящий взгляд. Если и впечатлился моим внешним видом, то это никак не отразилось на его лице.

– Пойдём, Ника, – открыл передо мной заднюю дверь своей машины.

Я уверенно юркнула внутрь автомобиля и устроилась поудобнее. И только потом поняла: на переднем сиденье – водитель и секьюрити, а Нейман садится рядом. Ничего такого: машина большая, мы – на пионерском расстоянии, но я всё равно сдвинулась поближе к двери, пытаясь отстраниться как можно дальше.

Я не его боялась, наверное, а себя. Прикосновений, ощущений, трепета – всего того, что делало меня живой. Слишком живой именно для этого, до сих пор не понятного мне человека.

Нейман мои ужимки заметил. Я видела, как у него дрогнул уголок губ, но до банальной улыбки Его Ледяное Величество не спустилось.

– За нами, – отдал он распоряжение по телефону, и я заметила, как машина, что привезла меня на занятия, пристроилась у нас в хвосте.

– Ты чего-то боишься? – вырвалось невольно. В последнее время слишком много мыслей, которые так и просятся на волю.

– А ты, Ника? – он смотрит на меня внимательно. И в очередной раз в солнечном сплетении сжимается слишком большой комок. Знает. Он наверняка знает, кто я, но продолжает играть.

Я думаю об этом постоянно. Я без конца кручу эти вопросы в себе: знает или нет? Наша встреча – случайность или закономерность? Если да, то почему тянет кота за хвост? Только потому, что я ему нравлюсь… как девушка? Не может же быть он настолько безбашенным? Или может?

Снова качели, мысли-иглы, сомнения, что рвут грудь.

– Чего мне бояться? – пожимаю плечами. – Тем более, когда такая охрана вокруг. Никогда не чувствовала себя королевой голубых кровей.

– Так почувствуй. Что тебе мешает?

И снова сердце тревожно вскачь несётся куда-то. Точно знает. Астафьевы были не из простых… Только в их мире не хватило места Нике Зингер. Так что если во мне и есть голубая кровь, то её давно перекрасило в другой, более демократичный цвет, привычный для всех.

– Я не хочу привыкать, – поворачиваясь, смотрю Нейману в глаза. – Слишком странное предложение для… «подружки» твоей бабушки. Я ведь даже на компаньонку не тяну, которая у неё, кстати, есть.

– Ты тянешь на гораздо большее, – выдаёт этот непробиваемый тип и отводит взгляд первым. Сидит ко мне в профиль – гордый потомок величественных индейцев. Ему бы убор с перьями – очень подошло б.

Наверно, он специально дразнит, выводит меня из себя, заставляет чувствовать неуверенно. Он не может так думать. А если может, то незачем подобное озвучивать.

– Всё равно не хочу, – упрямлюсь, упираясь в правильную для меня мысль, как ослик, который чувствует опасность и тормозит. Попробуй его сдвинь с места – не получится.

– Зря. Когда появляются возможности и шансы, нужно их использовать.

О, да. Видимо, мне надо хвататься за всё подряд и целовать Нейману ноги за щедрость. Кошелька, а не души. С душой у него полный мрак. Сложно подобраться. А ключи он давно выкинул или спрятал.

– Жизнь научила меня: за всё нужно платить, – я почти обернулась к нему. Сидит истуканом, даже не считает нужным смотреть мне в глаза.

– Никто и ничего у тебя не потребует, Ника.

– Даже ты? – бью, чтобы уж наверняка.

– Даже я, – смотрит он куда-то вперёд, а меня это бесит, заводит ещё больше. – Ничего, кроме того, что ты захочешь дать сама.

– А если не захочу? – меня аж подбрасывает от эмоций. Я потеряла тормоза. Все мои предохранители вылетели нахрен. И не удивительно: ведь рядом Нейман. Столько лет отчуждения, запечатанных чувств, подчинённых только одной цели – и вот она, эта цель, сидит рядом, бесит неимоверно. У меня дыра в груди растёт и ширится – бездонная какая-то пропасть, а я хожу по краю и рискую туда упасть.

– Значит, не дашь, – все мои стрелы ломаются о его броню, а я никак не могу нащупать брешь. Ведь где-то она всё же должна быть? И как только мне кажется, что я пробираюсь внутрь этого человека, он доказывает обратное. Мы возвращаемся к тому, что было раньше. – Перестань видеть во мне чудовище, Ника.