В плену нашей тайны - Ники Сью

страшно. В глазах мелькали вспышки темноты, да и кислородом насытиться не получалось. Я ненавидела это чувство, с детства и по сей день. Но так бывает. Ты либо привыкаешь к своим слабостям, и живешь с ними, либо падаешь камнем в землю. Другого выхода нет. Выбор не велик, поэтому я остановилась на первом: боролась, жила, искала радости в мелочах. А этот придурок умело вырывал страницы моих радостей, напоминая о том, что однажды я выбрала не того, не с тем сблизилась.

Дома я выключила мобильник, швырнув его в ящик. Мне хотелось тишины, а он пиликал, оповещая о новых постах в группах. Мы живем в мире бесконечных уведомлений, которые нам, по сути, не нужны. Скидки, новые посты знаменитостей, книги, новинки в киноиндустрии — умная программа напоминает обо всем, старательно призывая нас всегда быть на виду. Сливаться с массой. Быть как все. Потреблять и забывать о реальности, о проблемах, которые невозможно решить ни просмотром фильма, ни постом в философской группе, ни даже треком, задевающим душу.

Всю ночь я проплакала, сдерживая громкие всхлипы, а утром решила не идти на занятия. Благо, никто не проверял из родителей, хожу я на уроки или нет.

Днем дом пустовал. Взрослые на работе, сестра в универе. Можно выдохнуть, и позволить себе стать слабой, хотя бы в стенах родной крепости, только была ли она крепостью?..

Я пряталась в собственном коконе одиночества два дня, в надежде набраться сил и открыть второе дыхание. А вечером в комнату постучала Лиза. Оказывается, Макс приехал. Он ждал меня на крыльце, почему и зачем, сестра не пояснила.

Я накинула кофточку, не взглянула на свое убитое горем лицо, вышла в спортивках и широкой домашней майке, которую однажды стащила у папы из шкафа. Мне нравились мужские вещи, не знаю почему.

— Привет, — произнесла, прикрыв за собой калитку. Хорошо вязаный кардиган накинула, погодка стояла пасмурная, с мрачных нависших туч срывались маленькие капли, разбиваясь об асфальт.

— При… вет, — глаза Макса расширились, скользя по моему, далеко не женственному образу. Даже из дульки торчали ореховые пряди. — Ты заболела?

— Типа того, — поджав губы, я выдала подобие улыбки. — Зачем приехал?

— Не мог дозвониться, и… Эв, я… ну я почитал про твое заболевание, — Демин переступил с ноги на ногу, почесал затылок, а затем поднял на меня глаза, полные решимости, судя по всему. — Фигня же все это. Ну, подумаешь, какие-то зацикленности. Я вон тоже, когда в тачку сажусь, поправляю всегда брелок. Да весь мир такой. — Макс улыбнулся, сделал шаг навстречу, но я выставила ладони перед собой, намекая, что не хочу объятий. Хватит. Заболевание. Заразно. Весь мир такой. Да, отличный боевой набор слов для поддержки. Только они заставляют чувствовать обратное, словно я, в самом деле, неизлечимо больна, на всю голову.

— Я не подхожу тебе, это факт.

— Это глупость! Поехали в кафе, выпьем кофе… ой, ну чай или еще что-то. Поговорим. Если ты не будешь закрываться в себе…

— Тогда что? — я говорила уверенно: когда тебе нечего скрывать, оказывается и нечего бояться. А вот Демин заикался, часто моргал, непонятно, зачем он прикатил к моему дома. Возможно, пытался договориться с совестью, а возможно, что-то еще. Но это была не любовь, и даже не симпатия. Когда ты нравишься человеку, он не видит в тебе недостатков. Для него их не существует. В глазах любимого ты — идеален. Именно это нелепое чувство заставило однажды меня довериться Вишневскому.

— Поехали, ну… — Макс резко отошел от своего саляриса, открыл дверцу, приглашая сесть внутрь. Я была убеждена, он несерьезен. Мой внешний вид не соответствовал походам в кафе. Однако захотелось доказать самой себе и Демину, в том числе, что мне плевать на общественное мнение, и да, я вполне нормальная, пусть и с легкими дефектами, но кто в этом мире идеален?..

— Хорошо! — произнесла, а затем села на пассажирское, дожидаясь, пока мы двинемся. Максим закрыл дверцу не сразу, словно сам не понимал, что делает. Хотя может и не понимал, кто знает. Ехали мы молча, спасибо звукам из динамиков, они разбавляли давящую тишину.

А вот в кафе я действительно удивилась. Потому что за дальним столиком сидели друзья Демина, которые, при виде меня, мягко говоря, пооткрывали рты.

— Привет, народ, — первым заговорил Демин, отодвинул стул для меня, затем и сам приземлился рядом. Он махнул рукой, подзывая официанта, и уже через пару минут нам принесли по стаканчику сока.

— Ты не заболела, Эв? — спросила Марина, накручивая прядку волос на палец.

— Блин! — вздохнула Молчанова. Я лениво перевела на нее взгляд, замечая раздражение в глазах Оксаны. Она то и дело клацала по экрану, подставляя телефон к уху. Видимо, кто-то не хотел отвечать на ее звонки.

— Со мной все нормально. Макс вам уже рассказал?

— О чем? — Миша с Мариной переглянулись, словно не понимали, к чему я клоню. Но наверняка оба знали про мое психологическое расстройство. Было бы странно, если бы Демин не поделился этим с друзьями.

— Але! Не бросай трубку! — воскликнула Молчанова, однако в то же время воскликнула и я достаточно громко.

— О том, что у меня с головой проблемы. Только не надо делать вид, что вы не в курсе? Серьезно, Макс! Зачем я здесь? Ты пытаешься договориться с совестью?

— Да! Я… — Оксана резко подорвалась из-за стола, и отошла, закрывая одной ладонью ухо, а другой придерживала мобильный. Выглядела она на грани счастья и истерики.

— Эв, ну что за глупости, — подала голос Марина. Она мило улыбнулась мне, стреляя глазками в сторону Демина. Черт. Сколько же в людях фальши.

— Хорошо, тогда я закажу себе еще и пирожное. Никто ж не против? — улыбнулась я, такой же неискренней улыбкой, какую носил практически каждый второй в этом городе.

— Конечно, почему нет, — растерялся Макс. За столик вернулась Оксана, положила телефон рядом, и вероятно чем-то хотела поделиться, но передумала, закрывая радостный рот.

— Извините, я вас перебила? — максимально любезно спросила Молчанова.

— Нет, мы как раз планировали заказать чего-нибудь сладенького, — я хлопнула в ладоши, подзывая официанта. Кажется, внутри меня зарождалась истерика. Даже коленки под столом начали дрожать, и мне пришлось дрыгать ногой, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Ой, я тоже буду.

— И я!

— Давайте,