Подвиньтесь, босс! - Елена Золотарева

Бесконечные «здравствуйте, Давид Александрович» и «доброе утро, Давид Александрович» выводят из себя, и пока дохожу до лифта, уже рычу на каждое подобное приветствие. Поднимаюсь на этаж и тут же окунаюсь в атмосферу веселья. Снова у них бардак! Но чего уж…сам разрешил.

Мажу взглядом по притихшим сотрудникам, выискивая глазами Лену, но ее нет. Ничего. Подожду. Наверняка, поехала домой переодеться, и к обеду будет.

— Где Лена? — ору в трубку на Ильича, когда мой самый безответственный сотрудник не появляется и к обеду.

— Да мне откуда знать? Она ж уволена вчерашним числом! — стебется этот пройдоха, — а что такое? Творческие разногласия?

— Вроде того! — отвечаю другу отца, бросаю трубку.

Сбрасываю пиджак, принудительно опускаю температуру воздуха в кабинете до пятнадцати. Двадцать три слишком жарко.

Засовываю руки в карманы и подхожу к окну. Суета из машин, речных трамвайчиков и людей внизу начинает бесить. Или это не суета? Это я сам по себе такой бешеный?

Набираю Риту, что должна была отправить на почту Лены договор.

— Подписала?

— Минутку, я проверю.

Возится слишком долго. Ну сколько там надо времени, чтобы почту проверить? Целую минуту?

— Нет. Письмо не открывали даже. Я могу позвонить.

— Звони! — рявкаю в трубку

— Прямо сейчас? — мнется сотрудница.

— Прямо сейчас, — цежу через зубы, чтобы не рычать на ни в чем не виноватую девушку.

Опять копается.

— Недоступен.

— Еще звони.

Выполняет и, наверное, специально, подносит трубку ближе, чтобы я слышал голос автоответчика.

— Окей. Как подпишет, дай знать.

— Конечно, Давид Александрович, — спокойно отвечает Рита.

— Остальная команда собрана? — решаю хоть немного вникнуть в дело.

— Да. Выезд завтра в шесть. Все в курсе.

Выхожу в «бардак». Именно так теперь я буду называть пространство, в котором находится мой кабинет.

— Кого из вас Лена отобрала в команду?

Несколько пар глаз непонимающе хлопают, иногда переглядываются друг на друга.

— Понятно. Оля, зайдите.

Знаю, что дружили они. Наверняка, эта должна быть в курсе. Кстати, и «Катюшу» набрать можно под видом интереса, как там подопечный наш.

Оля плетется за мной на полусогнутых. Останавливается метрах в пяти от моего стола и жмется ближе к выходу.

— Лена больше не работает на «Дримерс», — сообщаю Ольге, но та не выдает никаких эмоций, — теперь это мой сотрудник, — передо мной точно мумия, — когда я говорю мой, я имею в виду свою компанию.

Где ее учили этому покер-фэйсу? Непробиваемая!

— Из штата креативщиков «Дримерс» Лена должна была отобрать команду для работы над новым проектом, руководителем которого является со вчерашнего дня.

Наконец, лицо подруги приходит в движение, а именно брови медленно ползут кверху, а рот приоткрывается.

— Но, видимо, так заработалась, что забыла об этом. Поэтому, Ольга, будьте любезны, выполните эту небольшую задачу за нее. Вы же Лену хорошо знаете?

Та кивает.

— Отлично. Возьмите визитку. Позвоните по этому номеру и сообщите адреса всех отобранных сотрудников. Завтра в шесть за вами заедут.

— Зачем? — прорезается тонкий голосок.

— Выезд на объект. Спортивная форма приветствуется. Это все, Ольга.

Та берет визитку вытягивая руку, чтобы оставаться как можно дальше от меня. А после быстрым шагом несется к двери.

— И да, передайте своей подруге, если ее не будет завтра в шесть у подъезда…

Замолкаю, ибо озвучивать наказание, которое я приготовил этой беглянке, перед посторонними не следовало бы.

Ольга вылетает из кабинета, едва не сталкиваясь в дверях с Сержем. Бурчит под нос извинения и полностью исчезает из вида.

— Ты чего зверствуешь, босс? — басит братец, с видом обожравшегося сметаной кота, разваливается в кресле.

Ничего не отвечаю, снова подхожу к окну и прячу сжатые кулаки в карманах.

— Ильич сказал, вы завтра в деревню твою всей толпой мчите?

— Неужели с нами хочешь? — язвительно улыбаюсь. Чтобы Серж на это согласился…в лесу кому-то сдохнуть мало. Но этот счастливый увалень улыбается во все тридцать два.

— Катюша как раз звала на природу. Я, ты знаешь такие места не особо уважаю, но тут кампания веселая подбирается. Люди творческие, может войду во вкус.

— Катюша значит…

— Катюша, — улыбается брат, — ну и Лена тоже будет? — осторожно интересуется. Она же согласилась, как я понимаю?

— А Лена, Серж, под вопросом, — пожимаю плечами, мол сделать ничего не могу. И не буду. Еще я за девчонкой не бегал!

Но, сука, вечером не выдерживаю. Сажусь на мотоцикл и мчу к «Игуане». Несколько раз проезжаю мимо входа, кружу у стоянки. Нет ее. И машины ее нет. Шлем нарочно не снимаю, чтобы не узнали знакомые музыканты. Успокаиваюсь лишь тогда, когда на крыльцо у служебного выхода выходит покурить девица в длинном черном платье, держа под мышкой микрофон. Становится ясно, что не Ленина смена.

Решаю поехать к ней домой. Только посмотреть, дома ли эта бессовестная. Но, увидев ее машину на парковке, не выдерживаю и поднимаюсь.

Пока иду, чувствую себя полнейшим придурком. Уже у двери вспоминаю, что надо было хотя б цветов купить, но руки уже сами колотят по двери.

Не слышно ни шагов, ни каких-либо других звуков. Вряд ли здесь бронированная дверь, хоть какой-то шум должен проникать, но даже приложившись ухом, ничего не слышу.

Та-а-ак! И где ее носит?

Не выдерживаю, достаю телефон и набираю ее номер. Опять недоступна. Нормально вообще?

Спускаюсь вниз, седлаю коня, а сам пялюсь на окна. Все светятся, кроме ее. Начинаю подозревать неладное.

Противный червь копошится в районе желудка, побуждая поднять всех на уши, чтобы нашли девчонку, но здравый смысл все еще при мне. Не хочет она меня видеть! Не хо-чет!

Завожу мотор и рву с места, на ходу опуская забрало.

Уже на парковке проверяю телефон. Пропущенный с неизвестного. Этот номер знают только свои, поэтому перезваниваю.

— Дым! — басит Лысый, и на заднем фоне дикий ржач, — мы тут пивка собрались попить с ребятами после работы. Вчера не успели поговорить. Ты, вообще, как там, цел после вчерашнего?

Это он на драку с барменом намекает?

— Не дождетесь, — язвлю в ответ, — куда подъезжать?

Решаю надраться пивом и вспомнить юность, проведя время в хорошей компании. Все лучше, чем мозги всякими глупостями забивать.

— О! Люблю такой