Модный салон феи-крестной - Милена Валерьевна Завойчинская

— По одному!

Первой, важно шагая и виляя попой, во дворик промаршировала Зараза. За ней попытался прошмыгнуть пацан. Но я погрозила ему пальцем, он стушевался и отступил в сторонку. За горгульей, выстроившись, как и было велено, по одному прошагали коконы с орками.

И вот тут встала дилемма. В дом я чужих пускать не собиралась. Оставлять их связанными в крохотном дворике перед парадным крыльцом — тем более.

Ну и, кроме того, не хотелось устраивать разборки прилюдно. В итоге я быстро бросила заклинание отвода глаз. И зеваки на улице тут же перестали нас замечать и слышать. Раздалось несколько разочарованных возгласов, но на этом публика начала расходиться. Им и так сплетен теперь хватит на ближайшие несколько месяцев.

Пока я размышляла и прятала нас от любопытных граждан, произошло кое-что еще. Мои пленники вдруг начали мычать и извиваться.

— Ну что еще?! — рыкнула я, оборачиваясь. И онемела.

Розы. Милые роскошные розы, растущие под окнами в палисаднике, вдруг вымахали в размерах, дотянулись до «гусениц-орков» и веточками с шипами подтягивали тех к себе. А мычали пленники вовсе не оттого, что потеряли дар речи. А потому, что рты им заткнули. В буквальном смысле. Розы не пожалели по жирному огромному бутону, которые как кляпы наглухо заткнули здоровенные клыкастые пасти мужчин.

— Это еще что такое?! — вызверилась я, потеряв остатки терпения. — Отставить! Замереть!

И все послушно замерли. Розы затаились и уже не тащили к себе добычу. Добыча перестала трепыхаться и мычать. Горгулья прекратила радостно скалиться и прыгать на одной лапке. Вот зачем она это делала, кто мне объяснит?

— Зачем воруете мужиков? — строго спросила я у розовых кустов.

Те начали поворачивать друг к другу пышные цветки, явно мысленно переговариваясь. Потом вдруг в середине каждого из них распахнулись маленькие глаза, заставив меня вздрогнуть.

— Да чтоб вас... мошки никогда не жрали! — нервно выругалась я, лишь в последнюю секунду заменив проклятие на пожелание.

— Это ведь нам? Удобрение? — зашелестели розовые кусты и снова потянули к себе несчастных орков, проклявших, наверное, тот миг, когда их отправили по моему следу. — Ты говорила, что дашь нам удобрение.

— Нет, это мои... Гм... Мои орки, в общем. Удобрение куплю, приношу извинения, запамятовала за всеми этими хлопотами.

— У-у-у... — разочарованно зашумели кусты и втянули в себя выпущенные плети, которыми держали то, что они считали удобрением.

— Кляпы! — напомнила я.

— Фу, они слюнявые. Утилизировать только.

Розы демонстративно отвернули все цветки. Закрыли глаза, встрепенулись и превратились в обычные цветочные кусты. Ничто не выдавало, что еще секунду назад они собирались сожрать пять огромных шкафообразных мужиков.

— Мама некламанть и папа некламанть узе ни плигадяться, — радостно сообщила оркам горгулья. — Мы вас лозотькам сколмим, если тиво.

Я даже не берусь описать всю ту гамму чувств и эмоций, которая плескалась в глазах пленников. Пасти-то открыты и заткнуты розовыми бутонами.

— Зараза, рты им освободи. Допрашивать будем.

— Питать? — с энтузиазмом бросилась выполнять поручение маленькая нечисть. Забралась на грудь ближайшему пленнику, задними лапками уперлась в его подбородок, передними вцепилась в кляп и начала вытягивать, приговаривая: — Не бойся, зиененький. Мы ни бойня питать будимь. Мы доблые.

Кляп с чпоканьем выскочил на волю из клыкастой пасти орка, горгулья не удержала равновесие и шлепнулась на спину, взбрыкнув лапами, хвостом и крылышками.

— Вожд! Вожд! Мы твой нар-род! — заговорил пленник, воспользовавшись ситуацией. — Нелзя казнит.

Я покачала головой, прошла мимо них и устало уселась на ступеньку крыльца.

Зараза тем временем, бормоча под нос что-то очень картавое и нецензурное, освобождала рты оставшимся четырем пленникам.

— Ну и что мне с вами делать? Вы только явились, и от вас уже сплошные неприятности. Штраф придется вносить. Зачем вы мне в племени, такие бесполезные, если за ваши глупости я еще и должна платить? — мрачно спросила я.

Настроение было поганое. Я устала. Перенервничала. Денег было откровенно жалко. Перед горожанами стыдно. Короче, я была дико зла.

— Вожд, племя ждет тэбя.

— Нормально говорите! — раздраженно цыкнув, я скастовала заклинание правильной речи.

Его разработали много веков назад для шпионов, которых отправляли в другие страны, чтобы их не выдавал ни малейший акцент. Разумеется, заклинание стащили, потом еще раз стащили, а потом оно всплыло у студентов, ну и всё. Теперь главное было выучить язык. А уж от акцента легко избавиться с помощью этих чар.

Только на Заразу оно не действовало, у нее был не акцент, а упрямый характер. Она специально коверкала речь, чтобы казаться «миенькой».

— Вождь, ты должна принять власть, — снова заговорил орк, но уже правильно. — Племя ждет тебя. Нельзя без власти.

— А что шаман? — хмуро уточнила я. — Зачем искал меня? Неужто не рад, что не приходится делить бразды правления с вождем?

— Рад, но... Он — власть над душами и жизнью загробной. Вождь — над телами и жизнью плотской.

— И как там поживает ваша плоть? Судя по наглым рожам, неплохо.

— Нам велено найти вождя. Вернуть в племя.

— Дракона вам лысого, а не вождя в племя вернуть. Я там ни разу еще не была.

Орки переглянулись. Выглядело это крайне нелепо, учитывая, что они все еще были туго стянуты парчовыми платьями и находились в горизонтальном положении. Но, правда, уже просто лежали. Кружевные лапки, доставившие их сюда, исчезли.

— Муж? — наконец, задал мне вопрос орк.

— Кстати! А где мой муж?! — обрадовалась я. — Куда вы его дели?

— Так сбежал он, вождь. Из-под венца сбежал. Сестра... прежнего вождя в ярости. Лучше бы вам с нею не встречаться.

— Сестра? Не дочь? — уточнила я, пытаясь вспомнить облик незадачливой невесты.

Нет, не получается. Все случилось тогда в таком хаосе, я была дико перепугана, и, кроме того, что она клыкастая, зеленая и злобная, ничего не всплывает.

— Сестра. Так где твой муж, вождь?

— Сбежал, — мрачно ответила я.

Мы помолчали. Даже нечисть и то притихла. А розы притворились обычными кустиками, хотя еще миг назад подслушивали. Я заметила, но пресекать не стала. Что уж теперь.

— Зачем вам был нужен мой муж? Для чего