Ночь с дьяволом - Лиз Карлайл

Амхерст подошел к чайному столику и налил себе чашечку кофе.

— Боюсь, что Ратледж прав, Эллиот, — заключил он, возвращаясь на свое место. — В глазах церкви они должны пожениться. Он может осуществить свою угрозу и обратиться в центральный суд. Конечно, это все без толку. Но грязи будет предостаточно. Однако если вы пожелаете предъявить Ратледжу кое-какие весьма неприятные обвинения — ты понимаешь, что я имею в виду, — и передать его в руки закона, то вы могли бы выиграть дело. Но для этого потребуется сотрудничество Фредерики. Вам придется заставить ее обвинить его в том, что на самом деле все происходило совсем по-другому.

Раннок долго смотрел в пустую чашку. Фредерика с самого начала не отрицала, что была активной соучастницей. И ее наивность Раннок несколько преувеличивал. Он хотел бы, чтобы Ратледж оказался полностью виноват во всем, но, черт возьми, это было не так!

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — проворчал он. — Но Ратледж — шалопай и мерзавец.

— Ах, Эллиот, Эллиот, — пробормотал викарий, помешивая ложечкой кофе. — Когда мы молоды, никто из нас не бывает намного лучше, чем нас считают окружающие. Ты это знаешь. К тому же он уже не так молод. И я понял, что мне он даже нравится.

— Вот как? — проворчал Раннок. Амхерст усмехнулся:

— Да, представь себе. И Фредерике он тоже нравится. Иначе она никогда не поступила бы так, Эллиот. Ты наверняка знаешь, что человеку свойственно совершать легкомысленные поступки.

— Пожалуй, — пробормотал Раннок. — А скажи мне, что ты о нем знаешь?

Викарий чуть помедлил.

— В прошлом, — заговорил он, — был случай, когда Ратледж очень меня выручил. Если тебе нужны подробности, ты можешь расспросить об этом мою жену.

Раннок догадался, что тогда, наверное, удалось предотвратить какой-то скандал.

— Что-нибудь с Робертом, да? Амхерст кивнул.

— И Ратледж, хотя все ожидали другого, показал себя самым преданным другом, пусть даже Роберт этого не заслуживал. А это, Эллиот, говорит о зрелости человека.

Раннок взял со стола одно из перьев и принялся вертеть его в пальцах.

— Ты считаешь, что он будет Фредди хорошим мужем?.. Викарий снова улыбнулся.

— Это известно одному Богу, — ответил он. — Однако вспомни Эллиот, что сказал Эразм: уж лучше дьявол знакомый, чем тот, которого вы не знаете. Какое ее ждет будущее, если она не выйдет за него замуж?

Раннок оттолкнул пустую чашку.

— Не знаю.

— То-то и оно! — Амхерст тоже отодвинул чашку.

Мир жесток, Эллиот, и мы не всегда можем защитить от него своих детей. Ратледж по крайней мере из превосходной семьи. Я считаю его брата, лорда Трейхорна, своим добрым другом. Если вдруг — заметь, я говорю «если» — он не будет как следует заботиться о Фредерике, можно быть уверенным, что о ней позаботится его семья. Так что молитвенник лежит у меня в кармане, а я поддерживаю кандидатуру Бентли Ратледжа. Что скажешь ты, Эллиот?

Раннок некоторое время сидел не двигаясь. Потом с решимостью уверенного в себе, слегка надменного вельможи маркиз вскочил со стула.

— Жди здесь, — бросил он через плечо. — Мне нужно поговорить со своей женой.

* * *

В конце концов Амхерст одержал верх над лордом Ранноком, и жена лорда Раннока поддержала мудрые доводы Амхерста. Однако — и леди Раннок особенно настойчиво подчеркнула это — решающее слово в вопросе о браке должно принадлежать Фредерике. Они уже пообещали ей один вариант решения и теперь не могли просто так взять свои слова назад.

Поэтому маркиз снова встретился со «знакомым дьяволом» и, взяв себя в руки, поведал Ратледжу о чувствах Фредерики. Потом Раннок и его жена, отыскав Фредди в музыкальной комнате, сообщили ей об изменении своего решения. Молодая леди этому не обрадовалась. Тем не менее полчаса спустя Бентли указали жестом в направлении музыкальной комнаты, и викарий, чтобы приободрить, пихнул его в спину.

Когда он вошел в комнату, Фредди сидела за фортепьяно, подбирая одним пальцем какую-то грустную мелодию. Она была не похожа на женщину, которая ждет ребенка. Она выглядела, как… как Фредди, с ее чернильно-черными волосами, собранными в элегантный пучок. И с ее бровями. С этими завораживающе прекрасными бровями. Она приподняла брови и встала с табурета — олицетворение нежной экзотической красоты.

— Доброе утро, Фредерика. — Он произнес это спокойным, уверенным тоном. Пока все шло хорошо.

Фредди проявила нервозность, торопливо присев в реверансе.

— Спасибо, что пришел, Ратледж, — сухо проговорила она. — Боюсь, что Эллиот не смог четко объяснить тебе мою точку зрения.

Ага, значит, она намерена начисто отрицать все.

— Твою точку зрения? — переспросил он, склонив голову к плечу.

Она быстро пересекла комнату и подошла к нему.

— Очень мило, что ты сделал мне предложение, но, уверяю тебя, в этом нет необходимости.

— А я уверяю тебя, что необходимость есть, — возразил он. — Фредди, ведь ты носишь моего ребенка.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Это я хорошо знаю, потому что большую часть утра меня… Ах, не будем говорить об этом.

Бентли на мгновение встревожился.

— Фредди, ты плохо себя чувствуешь? — спросил он, беря ее за локоть. — Может быть, послать за доктором?

Она снова улыбнулась той самой горькой улыбкой, которой, ему казалось, он будет теперь всегда бояться.

— Спасибо, но и в этом тоже нет необходимости, — махнула она рукой, снова отходя от него. — Как и в женитьбе на мне. Возможно, тебе этого не понять, но в моей родной стране то, что ребенок рожден вне брака, не считается позорным пятном, и как только проклятая гражданская война закончится…

Что-то в ее тоне вызвало его раздражение.

— Довольно, Фредди, — прервал он ее. — Я уже слышал это от Раннока, так что не начинай все сначала. Ты не бежишь во Фландрию и не возвращаешься в Португалию. И ты не выходишь замуж за какого-то воображаемого жениха, что, как я подозреваю, ты была намерена сделать.

Ее глаза вспыхнули гневом.

— Ишь, раскомандовался! Ты пока что не мой хозяин, Ратледж.

Бентли почувствовал, как в жилах его закипает кровь. Нет, видимо, убедить ее не удастся.

— Возможно, Раннок недостаточно четко изложил мою точку зрения, Фредди, — произнес он, стараясь подавить гнев. — Но твоя страна здесь. И ты носишь моего ребенка. И если ты думаешь, что тебе удастся покинуть Англию с моим ребенком в чреве, то тебя, черт возьми, ждет глубокое разочарование.

Фредди застыла на месте.

— Что я слышу? — тихо промолвила она. — Это угроза? Он видел, как под голубым шелком утреннего платья задрожали от гнева ее плечи.