Глаз бури - Эва Гринерс

Однако, перебрав все вещи, а так же заглянув за кровать, я убедилась в том, что портрета не было. Странно. Инди так носилась с ним. Неужели в каюте забыла? Я задумалась.

В домик заглянул Аджаро.

-Ты готова? Медлить не будем, пообедаем и отправляемся, - глаза его были воспалены, а лицо приобрело какой-то землистый оттенок. Даже морщинки прорезались. Как же он переживает…

-Аджаро, - торопливо заговорила я, - мне нужно на минутку попасть в нашу с Инди каюту.

Он даже не стал спрашивать, зачем. Кивнул только.

-Я возьму твои вещи.

-Не надо, я сама, они не тяжелые. Вещи Инди я уложила.

Не глядя на него, я вышла и бегом припустила к кораблику, в надежде отыскать портрет там.

Глава 26

Глава 26

Трюм нашего с Аджаро нового судна являлся одновременно и каютой, где было темно и душно. А еще тесно. Поэтому мы почти все время проводили на палубе, слава, как говорится, Эрине Милосердной стоял полный штиль. В тени паруса было очень комфортно.

С нами был еще один человек, который должен был сразу отплыть обратно, чтобы не бросать кораблик бесхозным у берегов провинции Фано - нашей отправной точки уже на материке.

-Оттуда мы должны добраться до столицы Тургаосса, - рассказывал мне Аджаро, коротая время в пути, когда его у руля хрупкого суденышка сменял второй, вечно безмолвный матрос.

-Долго нам добираться? - спросила я, поглядывая то и дело на нашего спутника, потому что в этот момент как раз рисовала его для коллекции портретов жителей Алеары - таково было официальное название нашего Глаза Бури.

Аджаро пожал плечами.

-Как повезет. Из Фано раньше был короткий путь в столицу, самый безопасный, коридор через пустынные земли. Но коридор дело временное и ненадежное - сегодня есть, завтра нет, а вот в пустынные земли не хотелось бы попасть, дикие кочевники, бывает, лютуют.

Я уставилась на него.

-Постой, что значит лютуют? И вообще, кто такие эти кочевники?

-Ну слушай. Когда-то империя была цельной, ну ты это знаешь. А после того, как раскололась, некоторые народы сильно пострадали. От того, что внешне они отличались от других народов, их хотели сделать рабами, у них забирали земли, выгоняли из домов в голые степи. Многие ушли, чтобы не подвергать свои жизни и жизни своих детей опасности. С тех пор они надолго нигде не задерживаются - у них такие временные дома, которые они могут собрать за считанные минуты и покинуть место, прожив на нем всего несколько дней или, если очень уж хорошее безопасное место - несколько месяцев.

-Так это они лютуют? - у меня не укладывалась в голове картина, в которой бедные мирные гонимые люди стали бы на кого-то нападать, если сами вечно жили в бегах. Я живо представила это и мне стало жутко, я поежилась словно от холода, хотя мою кожу обвевал ласковый теплый бриз.

-Нет, Тээле, слушай. Тех, кто не соглашались уйти - убивали. Много крови было пролито. Конечно, немало оказалось тех, кто сильно ожесточился и тогда эти люди - и мужчины, и женщины, многие из которых потеряли своих родных в этих кровавых гонениях - стали собираться в банды. Их еще называют пустынниками. Сейчас они представляют самую большую опасность на нашем пути, потому что превратились в своих гонителей - убивают, грабят, насилуют, берут в рабство.

Рассказ Аджаро меня ужаснул. Почему меня раньше не предупредили о каких-то дикарях? Впрочем, я понимала, что знание это ничего бы не изменило. Меня так же мягко подтолкнули бы на выход, со словами Надо, Варя, надо. Ну не Варя, конечно. Тээлька.

-А есть еще другой путь, - продолжал Аджаро, как ни в чем не бывало, - тогда нам нужно будет или вернуться на первую торговую пристань и снова начать путь на материк оттуда, или сухопутным курсом из Фано двинуться в Оплам.

Я поморщилась.

-Ничего не понимаю. Пустынные земли, коридоры, провинции…Давай я карту попробую нарисовать?

Аджаро несколько секунд поразмышлял и воодушевился. Сняв одну из ниток бус со своей шеи, сказал деловито:

-Сейчас я тебе покажу, что где находится.

Ловко раскладывая камешки-бусины он довольно понятно объяснил мне что где находится.

-Очень наглядно, - похвалила я и, склонившись над листом бумаги, принялась за дело.

Аджаро было интересно, однако в этот момент его позвал матрос и он отошел от меня.

-Иди посмотри! - крикнула я ему через несколько минут.

-Сейчас, подожди, - ответил он, помогая матросу затянуть какую-то веревку.

Я отложила свеженарисованную карту и принялась перебирать рисунки в своей папке. Передо мной проплывали лица Атару-чи, Эмина, Омарулы, Илии…Портрета Инди тогда я так и не нашла, что меня, конечно, очень огорчило. Я восстановила его по памяти, но все же…

Об Инди мы больше не говорили. Это расстраивало и меня, и Аджаро. А исправить мы ничего уже не могли. Общие переживания за подругу немного сблизили нас по-дружески. И, как ни странно, общаться нам стало проще.

Я приподняла стопку чистых листов, под которыми лежали те рисунки, которые никому не показывала. И рассматривала их только оставаясь одна.

На них был изображен мой прежний мир и люди, которых я знала в прошлой жизни. Мой родной город, мама, моя школа, дом, в котором я выросла, наш дворик. Несколько пейзажей Алтайских красот. Исаакиевский собор, который я так мечтала увидеть воочию - но в Питер мне так и не удалось попасть, не успела.

Наконец, лица моих попутчиков в маршрутке. Я часто на них смотрела, гадая, где сейчас они могли находиться, кем они могли стать в этом мире…И очень надеялась, что они живы и все здесь, как и я.

Последним в папке лежал портрет Ильи.

-Ну что, показывай, - Аджаро подошел неслышно и я поспешно захлопнула папку.

-Вот, смотри, похоже?