Папа для Лисички - Екатерина Янова

— Ой, Света, Игорь мой старинный друг, и если бы ты знала про него столько же, сколько и я, то поняла бы, почему я считал, что ему не место рядом с моей сестрой.

— Так, Макс! — поднимает голову Игорь. — Я про тебя тоже многое знаю и теперь могу отомстить.

— Понял, заткнулся, — примирительно поднимает ладони Макс. — У тебя идеальный муж, сестра, — строит милую улыбку.

Нам несут десерт, мороженое со сливками, политое сиропом.

— Я это и сама знаю, Максим!

Света решительно подвигает к себе вазочку с мороженым, пробует первую ложечку сливок, кривится, а потом снова резко вылетает из-за стола.

— Опять? — вздыхает Игорь, но покорно идет вслед за женой.

— Точно девочка будет, — подводит итог Макс. — Когда она ждала Ваську, то поедала мороженое килограммами.

— Ты очень любишь сестру, — смотрю на него с улыбкой. — И ты будешь хорошим отцом.

— Я надеюсь, — улыбается. — И хочу, чтобы это случилось побыстрее. Давай заделаем бебика? — берет меня за руку, наши взгляды встречаются.

— Поздравляю, Макс, — раздается вдруг за нашими спинами.

Оборачиваемся, в метре от нас стоит та самая Марина.

— Ты его уже заделал! — продолжает с ядовитой улыбочкой. — Я тебе соврала тогда. Аборт я не делала и не собираюсь. Надеюсь, ты выполнишь свое обещание и возьмешь ответственность за свой «косячок». Ты же всегда выполняешь свои обещания!

Глава 23

Марина уходит с победным видом, а между нами повисает напряженная тишина. Я смотрю на Макса, искренне надеясь, что он сейчас повернется и скажет, что это все бред бывшей любовницы. Но чем дольше я за ним наблюдаю, тем больше приходит понимание, что слова Марины правдивы.

И его они тоже прошили насквозь.

Макс нервно поджимает губы, лицо его бледнеет, а потом идет красными пятнами.

— Максим? — обреченно шепчу я.

Тот ледяной ком, который растаял внутри только вчера, вновь начинает застывать, сковывать дыхание, делать меня слабой и беспомощной.

Макс молчит, на меня не смотрит, зажмуривает глаза, сжимая пальцами переносицу.

С каждой секундой его напряженного молчания я как будто падаю все ниже раненой птицей.

Это правда. И что теперь? Макс хотел сына — вот, скоро он у него будет. Значит, я больше не нужна?

Встаю из-за стола как во сне. Подхожу к детям, беру Настю за руку.

— Мы уходим, малышка.

— Но почему? — смотрит она на меня непонимающе.

— Нам пора.

Кажется, Настя спрашивает что-то еще. Я с трудом могу разобрать. Просто иду к выходу. Уже у дверей понимаю, что номерок от гардероба у Макса. Но возвращаться категорически не хочу.

— Олеся, стой, — догоняет он меня.

— Отдай номерок и наши вещи, — протягиваю подрагивающую руку.

— Олесь…

— Не надо! Разберись со своим прошлым, потом поговорим.

Наверное, он хочет спорить, набирает в грудь воздуха, но передумывает.

Понятно, значит, ему нечего сказать.

Достает из кармана номерок, я выхватываю его, иду за вещами.

Не позволяю Максу помочь мне с пальто, сама одеваю Настеньку.

— Водитель вас отвезет, — потерянно произносит он.

— Мы сами.

— Нет! — рявкает Макс. — Не спорь!

Выводит нас на улицу, усаживает в машину, дает указания водителю.

Слушаю все это вполуха. Я просто застыла, превратилась в сугроб и не позволяю себе рассыпаться здесь и сейчас. Макс снова сумел расколоть мое сердце.

— Я люблю тебя, — произносит на прощание Максим.

Я только сильнее зажмуриваюсь, машина отъезжает. И вот теперь я начинаю рассыпаться от понимания насколько хрупкое все же мое счастье…

Максим

Машина с Олесей отъезжает, а мне хочется орануть в небо, врезать кулаком в стену, или еще куда-то выплеснуть негативную энергию. После слов Марины появилось ощущение, что земля из-под ног уходит.

Меня редко можно застать врасплох, но тут Марина постаралась. Если эта сучка соврала, я ее грохну.

А если нет?

Черт! Это крах всему!

Надо было тогда все проверить, прежде чем уходить от нее.

Но я все же почти уверен, что Марину просто уязвило мое поведение, и она решила отомстить. Это вот прямо в бабском стиле. Вот зачем ей ребенок, если беременность ей так мешала? Да и почему она ждала столько дней, не сообщала?

Но она ведь звонила тебе, а ты не брал трубку.

Черт! Черт! Черт!

И с Олесей получилось как-то мерзко. Она наверняка ждала от меня каких-то слов, но я совершенно не нашел подходящих. Врать не вариант, а правды я сам пока не знаю. Она уехала обиженной на меня, сейчас напридумывает себе всякой фигни, но что делать?

Самое лучшее — это выяснить все как можно скорее, а потом я смогу как-то это объяснить Олесе. Надеюсь.

Набираю номер Марины. Гудки-гудки-гудки.

Не отвечает. Понятно. Теперь она включила на меня игнор. Типичная бабская месть, что лишний раз убеждает меня в том, что Марина просто решила потрепать мои нервы.

Вызываю такси, еду домой к этой стерве.

Звоню в дверь, открывает мне почти сразу. С распущенными волосами, при макияже, в полупрозрачном пеньюаре на голое тело.

— Максик, привет, — выставляя ножку, чтобы максимально оголить бедро, призывно улыбается. Только меня ее прелести теперь раздражают. — Заходи, я тебя ждала. Знала, что ты примчишься.

— Еще бы, ты на меня скинула нехилую бомбу. Что за бред ты там несла? — начинаю грубо.

— Это не бред, это правда! — вздергивает упрямо подбородок.

— Доказательства! — рычу я.

— Проходи, сейчас принесу.

Захожу на порог, с психом захлопываю дверь. Марина скрывается в спальне. Через минуту возвращается с бумажками.

— Смотри!

Вырываю у нее бумаги, просматриваю. Узи, анализы, заключение о беременности. Мне становится дурно. Рву пару верхних пуговиц на рубашке.

— Максик, ты уже раздеваешься? Я могу помочь, — пытаясь дотянуться до меня, мурлыкает Марина.

— Рот закрой, — отступаю от нее, — лучше расскажи, какого хрена ты суешь мне старые бумажки? На них дата до того, как мы расстались, и ты вроде как сделал аборт.

— Это все с моего прошлого визита к гинекологу. Завтра — следующий. Пойдешь со мной? — пытается положить руку мне на плечо.

— Стоп! — отбрасываю ее руку. — Стой спокойно!

— Что ж ты такой колючий, — улыбается.

Рассматриваю ее внимательно. Румяная, веселая, глаза горят. В прошлую встречу похожа была на беременную, сейчас не особенно. Понятно, что это ничего не доказывает, и все же.

— Что-то не срастается, Марин? А как же вымя вместо груди, какашки, сопли? Зачем тебе ребенок? И если ты его хотела, то почему соврала?

— Понимаешь, Макс, — становится она серьезной. — Ребенка я не хотела. И собиралась сделать аборт.