Цветок Востока - Янка Рам

Киваю.

Выдыхает.

– И?

– Гладил… трогал… – опускаю глаза, закусывая губу.

От воспоминаний тех ощущений по телу идёт дрожь и в ушах звенит.

– Ладно, процесс опусти. По факту скажи – ты кончила?

– Как это?

– Оргазм?

Непонимающе смотрю на неё. Что это?…

– Удовольствие. Оргазм. От секса. Ты знаешь, что это такое?

Отрицательно качаю головой.

– Мхм… Джан тебя насиловал, да?

– Маша… – закрываю я лицо руками.

Зачем они все об этом говорят?!

– Он муж… Брал…

– Ты хотела этого?

Отрицательно качаю головой. Чего уж…

– А с Лёхой хотела?

Киваю.

– Уф… Ну вот… уже хорошо! Ты получила удовольствие от секса?

– Маша, – страдальчески смотрю на неё. – Разве можно такое сказать?!

– А что такого? – непонимающе смотрит на меня.

– Нельзя!

– Почему?

– Похоть! Плохая жена!

– Нормально. То есть, нельзя говорить, что тебе не понравилось? – округляет она глаза.

– Нет! Нельзя! Не уважать мужа? Нельзя.

– А что говорить-то тогда?!

– У нас – не говорить вообще! Молчать! У вас… Что-то не то я сказать! Лёша злиться. Сказал… мм… «Другой мужчина нужен».

Мои губы опять начинают дрожать.

– Какой-то бред. А ты могла его неправильно понять? Может, он что-то другое имел в виду.

Пожимаю плечами.

– А какого чёрта он свалил?

– А?…

– Ушёл, говорю, почему?

– Гулять. Может… Чтобы я уходила? Бросил?

– Полевой? Нет. Ну, слушай. Бред ведь. Что-то ты напутала, детка. Поедем-ка домой. Я ему оторву что-нибудь при личной беседе.

– Что оторвёшь?!

С ума она сошла, что ли?!?

– Не надо…

– Надо, надо!! – ведёт меня за руку к такси.

– А телефон?…

Мне хочется иметь возможность связаться с Машей, если что-то случится.

– Вот сейчас выясним всё, а завтра купим тебе телефон.

Мы едем в такси. Маша нетерпеливо переспрашивает у меня детали нашего с Лёшей разговора. Я их помню плохо. Была расстроена…

Мне очень страшно возвращаться обратно. Боюсь реакции Лёши. И ещё очень жжёт в груди от обиды. Зачем мы едем туда?

Выходим у дома.

– Маша… – судорожно выдыхаю я. – Давай постоять тут?

– А ну-ка, прекрати! – вытирает пальцами мне слёзы. – Ты что? Не мог он тебя бросить. Не верю. Напутала ты что-то, малышка.

– Сказал – не муж.

– Не муж! У нас так быстро такие дела не делаются. Но через несколько дней будет мужем, слышишь?

– Не хочет, – качаю я головой.

– Пусть скажет это! Я хочу это услышать. Ты мне тоже теперь родная.

В следующее мгновение свет солнца за плечами Маши вдруг исчезает. Я концентрирую взгляд. Фургон.

Мне хочется оттянуть её за руку подальше от этой машины. Дверь так близко к нам. Она открывается.

Маша оглядывается. Какой-то тёмный мужчина перехватывает её ладонью за лицо, закрывая рот, и втягивает в фургон.

Мне хочется закричать, но я только беззвучно открываю рот от шока.

Вижу внутри Джана.

– Села быстро, – кивает он на сиденье рядом. – Села, я сказал.

Мне хочется убежать, но у него Маша. Он накажет её вместо меня. В глазах темнеет от страха. Сажусь…

Глава 30

Мы с Машей сидим друг напротив друга. Она тоже напугана. Мне так жаль, что она оказалась в такой ситуации из-за меня!

– Прости… – шепчу ей одними губами.

Маша оглядывается, но окон в фургоне нет.

– Джан, – пытаюсь отыскать в себе голос. – Отпусти, пожалуйста, девушку эту. Она принадлежит другой мужчина. Будет война.

Поворачивается в мою сторону.

– Сиди молча.

Переводит взгляд на Машу. Рядом с ней сидит ещё один мужчина. И водитель ещё…

– Ты замужем?

– Да! – гордо задирает подбородок Маша.

– За Полевым?

– Нет. За Полевым замужем Яся.

Что она говорит?? – темнеет в моих глазах. Это же неправда.

– А я замужем за другим мужчиной. И тебе пи**ец. Как там тебя? Джан?

– Маша… – отрицательно качаю ей головой.

Но она не останавливается.

– Статья за похищение – это как минимум. Но думаю, мой муж доломает твои зубы перед тем, как ты сядешь. А Лёха обещал тебе сломать всё остальное, если ты ещё раз напугаешь Ясю. И он сделает это!

Мужчина рядом с Машей говорит на турецком:

– Выкинуть эту шлюху? – и на ходу приоткрывает дверь машины.

Я вздрагиваю. И Маша тоже напрягается, поглядывая на меня.

– Маша… тихо, – беру её руку. – Молчать.

– Погоди… – отрицательно качает головой Джан тому мужчине. – Где золото, Жасмин? – оглядывает он меня.

– Золото? – опять заводится Маша. – А нет у неё больше золота. Она отдала его мужу!

– Нет… нет… – качаю я головой.

– Да!! – сжимает мои пальцы Маша. – Яся… – предупреждающе. – А ну-ка, посмотри на меня!

Её глаза очень выразительные. Прищуренные, злые и решительные.

Как ей не страшно?!

Что она хочет от меня?!

Я не знаю, что нам делать. Может, она знает?! И надо говорить то же, что и она?!

Но ведь Лёша отказался от меня…

– Жасмин, – рывком разворачивает моё лицо Джан. – Где моё золото?!

Я чувству его запах, и меня начинает тошнить.

Вырывает сумочку, раскрывает, выворачивает всё на сиденье.

– Тронешь её – Полевой никогда не отдаст тебе золото! Из принципа!

– Заткнись! – небрежно смазывает ей рукой по губам сидящий рядом мужчина.

Я вскрикиваю, хватаясь за свои губы. Потому что её теперь – в крови. Она ошарашенно смотрит на меня.

Глупая!! Зачем она?… Надо молчать!

Мой подбородок всё так же больно сжат пальцами Джана. Снова разворачивает моё лицо к себе. Из глаз начинают течь слезы – и от боли, и потому, что мне так жалко Машу…

– Джан, отпусти её. Чужая жена. Зачем война? У них – по-другому. Женщина – ценность! Трогали, не трогали… Если любят – ценность!

Маша мне объясняла именно так.

– Муж очень любить её!

Маша вытирает ладонью кровь и облизывает губы.

– Эти ублюдки взяли мою жену, втоптали в грязь. То же самое я сделаю с их женщиной.

– Нет, Джан, нет! Полиция… понимаешь? Они… как сказать? – перехожу на турецкий. – Джан, эти мужчины работают вместе с полицией. Будет очень много проблем.

– Полиция! – психует он. – Ты понимаешь, тварь, что через пару дней мне будет плевать на проблемы с полицией, если я не верну бабки своим кредиторам?! Где золото?!

– Если я отдам тебе золото, ты нас отпустишь?

– Будешь послушной, я отпущу её. Ты… Ты, Яся, поедешь на родину. В кёй моей далёкой родни. Трогать я тебя не стану, обещаю. Развестись с тобой – не могу. Не зная ситуации, отец не одобрит. У него финансовые обязательства перед твоей семьёй. А рассказать ему ситуацию я не могу. Потому что тогда он захочет поговорить с тобой,