Рябиновое танго - Надежда Неделина

Рассматривая розу, которую она поставила в высокую узкую вазу, молчала и Наталья Николаевна. Она думала над тем, что услышала сейчас от подруги.

— Знаешь, дорогая, а ведь ты права. Не знаю, ржавеет ли моя душа, но какие то изменения в ней точно происходят. Перед вашим приходом я смотрела Задорнова, и мне было не смешно, а даже грустно, — вспомнила Наталья Николаевна.

— Ну, это еще не показатель! — заметила Раиса Васильевна, уже жалея подругу. — Когда я его слушаю, мне тоже иногда плакать хочется от радости, что есть среди нас хоть один умный человек.

— Но раньше я смеялась, — вздохнула Наталья Николаевна. — Раньше я вникала во все детские проблемы, я слышала каждого ребенка. А теперь я только смотрю и сопоставляю. Раньше я любила, когда мне дарят именно одну розу. Она была у меня символом гордости, независимости. А сегодня я вижу в ней, — Наталья Николаевна кивнула на розу, — символ одиночества. Я тоже, как эта роза, одна, одна-одинешенька.

— Ну, это уже другая тема, согласись? Трудная, но другая. И с ней ты тоже можешь справиться, если захочешь. Вот я сейчас докажу тебе это на примере этой розы. Ты посиди здесь, посмотри Задорнова, может, и услышишь что смешное, а я выйду на минутку.

Раиса Васильевна оставила подругу и решительно направилась в прихожую. Там она достала из сумочки телефон и набрала номер телефона мужа.

— Глумов, ты где? — без предисловий начала она.

— Еду по делам, но мне не хотелось бы говорить по каким, — ответил ей муж.

— А ты и не говори, я и так знаю: ты едешь в цветочный магазин.

— Вот так всегда! Провидица ты моя! Или ты маяк мне в джип подсунула?

— Ничего я не подсунула, просто я умею мыслить логически. Ну какие дела у тебя могут быть перед женским праздником, если ты еще жене цветов не дарил?

— А ты мне звонишь, чтобы сказать, что цветов тебе не надо, а нужна звезда с неба?

— Нет, я хочу сказать, что мне нужно много цветов — огромный букет роз. И не мне, а нашей Гончаровой. У нее хандра, тоска и меланхолия, а мне и одной розочки хватит, без звезды с неба.

— Скромница ты моя! Я тебя понял. Куда привезти розы?

— Вот за это я тебя и люблю, Глумов! У тебя никогда нет вопросов и проблем!

— Как! А за мою красоту?! — возмутился Алексей Иванович.

— Это само собой. Все! А я у Наташки. Жду!

Раиса Васильевна, подогрев чайник, вернулась к подруге.

— Что за заговор? — грустно улыбнулась та.

— Не заговор. Я хочу показать тебе, как просто бороться с предрассудками и всякими там символами. Давай еще попьем чайку, — предложила Раиса Васильевна.

— Попьем, — согласилась Наталья Николаевна, — только прежде я вручу тебе мой подарок.

— Обожаю подарки!

— Я его специально не упаковывала, зная, как ты расправляешься с упаковкой. Прими, пожалуйста, эту шкатулку для твоих драгоценностей.

— Лягушка! Какая прелесть!

— Трехлапая лягушка на золотом слитке сбережет твое счастье, здоровье и богатство. Но это не все, ты открой шкатулку.

Раиса Васильевна открыла шкатулку и на миг замерла от восхищения.

— Что это? Консервированный иней? Белые кораллы?

— Нет, это дополнение к моему новогоднему подарку — бусы из белого агата.

— Какие изящные! Спасибо, дорогая!

— Это тебе спасибо за науку — ты умеешь убеждать, за сочувствие, за дружбу!

— Ты еще заплачь, горемычная моя! Что толку мне учить тебя? Ты и сама все знаешь. А копить обиду — это ваше семейное. Ты ведь не могла этого забыть? Неужели ты повторишь ту ошибку, которую совершили твои родители, второй раз наступишь на одни и те же грабли? Это же глупо!

— Конечно, дорогая, это глупо. Кто бы это мог быть? — встрепенулась Наталья Николаевна, услышав дверной звонок.

— Сиди, я открою. Это Глумов.

Раиса Васильевна снова усадила вскочившую было с дивана подругу и вышла в прихожую.

— Встречай гостей, одинокая моя! — через минуту сообщила она и вытолкнула вперед мужа.

— Наташа! Этот букет я дарю второй красавице Горной Шории, то есть тебе! Я поздравляю тебя с праздником! Ты, конечно, прости меня, что называю тебя только второй красавицей, но если я повышу твой статус, то первая красавица выдерет у меня последние кудри! — смеялся он, вручая Наталье Николаевне огромный букет бордовых роз.

— Спасибо, Алексей, — улыбнулась она и укоризненно посмотрела на подругу.

— Ты укоряешь меня за второе место в конкурсе красавиц? — рассмеялась Раиса Васильевна. — Нет, Наташка, ты — первая! Говорю это честно, не кривя душой. А этот букет не будет у тебя символом одиночества? Так и все у тебя надуманно, радость моя. Я буду каждую неделю покупать тебе по букету, только бы ты не чувствовала себя одинокой. Ты не одинока, у тебя есть мы! У тебя есть дети и любимая работа. У тебя есть дочь! Ну уехала она временно в другой город, но ока же не умерла! Я специально говорю такие страшные слова, чтобы привести тебя в чувство. Она обязательно вернется, потому что здесь ее дом, потому что ты — единственный у нее родной человек на всем белом свете! Проводи нас, пожалуйста, а то Глумов смотрит на нас, как на зайцев в лыжных костюмах. Но мы ему ничего объяснять не будем. Имеем право, ведь завтра наш праздник.

«Как всегда, у Раисы между смешным и серьезным нет и шага. И как всегда, она права!» — думала Наталья Николаевна, закрывая за Глумовыми дверь.

С приподнятым настроением она перемыла чайную посуду, приняла ванну с морской солью. Затем она так тщательно намазала лицо и тело кремом, будто старалась защититься не от морщин и неминуемо надвигающейся старости, а от всех бед, хотела стать невзгодонепробиваемой и обидонепроницаемой хотя бы до появления на горизонте дочери.

Она долго не могла уснуть. Нежно пахли розы.

«Если бы у одиночества был запах, то разве оно пахло бы розами? Нет, я не одна! Не одна, потому что у меня есть дочь!» — решила она для себя раз и навсегда.

Глава 13

Жизнь Максима изменилась. Не сказать, чтобы круто и основательно, но изменилась. В его жизни появилась женщина. Со Светланой они встречались каждые выходные