Измена. Избранная для дракона - Елена Солт

— Воды? — интересуется дракон, как ни в чём ни бывало.

Оборачивается, небрежно облокачивается на добротную столешницу из красного дерева. Не сводя с меня глаз, делает жадный глоток из квадратного бокала, в котором, и правда, всего лишь прозрачная жидкость, а не то, что я подумала.

Будто мысли мои читает. Приподнимает левую бровь, усмехается:

— Или чего покрепче? Я так чувствую, разговор предстоит ещё тот? Ты не можешь просто сказать «да». Тебе приспичило торговаться.

Прищуривается и снова отпивает из бокала, беззастенчиво лапая меня глазами. Становится неуютно в край. Хочется молча развернуться и бежать без объяснения причин. Но нельзя. Сын. Всё это ради сына — напоминаю себе в который раз. И в который раз успокаиваюсь.

— Мне уйти? — спрашиваю устало, рассматривая лепнину над его головой.

— Нет. Тебе — сесть.

Недоумённо смотрю на дракона.

— Будьте так любезны присесть, леди Эйвилин, — паясничает Даорр, театрально расшаркиваясь передо мной и показывая рукой на одно из плетёных кресел справа от журнального столика. — Так понятнее, м?

Пока я пытаюсь сообразить, что он задумал, Тиррэн снова наполняет водой бокал, затем ещё один и, небрежно удерживая их, проходит к журнальному столику. С глухим стуком ставит хрусталь на деревянную столешницу, опускается в одно из плетёных кресел, вальяжно в нём разваливается и делает ленивый жест в сторону второго:

— Сядь уже, и выкладывай, а не стой в дверях, как пришибленная.

Ярко-синие глаза с вертикальным зрачком подчиняюще буравят. Вдох, выдох. Бездна с ним! Можно долго препираться по пустякам, но хотелось бы покончить уже со всем поскорее и уйти. Сцепливаю руки перед собой, прохожу ко второму креслу.

Опускаюсь на самый краешек мягкой кремовой подушки, пристраиваю ладони на коленях перед собой. Спина выпрямлена и напряжена. Я вся как оголенный нерв.

Тиррэн подаётся вперёд и небрежным движением пододвигает ко мне бокал с водой. Рассматриваю солнечные блики на гранях хрусталя. Облизываю пересохшие губы, но к напитку не притрагиваюсь. Чувствую щекой тяжёлый взгляд дракона.

Решаю начать с самого важного.

— Моя работа в Академии, — проговариваю вслух, поворачиваю голову и впервые смотрю ему в глаза твёрдо и прямо.

Я должна понимать его реакцию, суметь предугадать её и переиграть всё, в случае необходимости. Вот только лицо Тиррэна превращается в невозмутимую маску, по которой ничего не прочесть.

— И? — это всё, что я слышу.

Чувствую себя глупо, сердце начинает биться быстрее от волнения, ладони потеют, щекам становится жарко, но голос звучит спокойно и ровно:

— Я бы хотела её продолжить.

Судя по играющим желвакам, дракон не в восторге от услышанного. Его последующие слова подтверждают догадку:

— Как ты это себе представляешь, Эйвилин? Поясни, будь так добра.

Голос дракона звучит обманчиво мягко, но колючие льдинки в глазах наглядно показывают, ЧТО он думает об услышанном на самом деле.

Вот только легко сдаваться я не намерена.

— Академия находится не близко, — начинаю терпеливо. — Я бы могла уезжать туда на пару-тройку дней, а потом возвращаться. Уверена, мы бы с мистером Драгосом что-нибудь придумали, подстроили бы моё расписание с учётом изменившихся… обстоятельств. Суара прекрасно справляется с Флорой, думаю, она была бы не против присмотреть и за Сэймуром в эти дни.

Как мне кажется, звучит неплохо и вполне осуществимо, вот только план разбивается вдребезги о непримиримое:

— Нет, — сказанное отчётливо и твёрдо.

Настолько твёрдо, что я даже теряюсь на миг. К счастью, быстро нахожусь:

— Но… почему? — часто моргаю, обиженно всматриваясь в дракона, чьё лицо из непроницаемого вдруг сделалось суровым.

— Серьёзно? — усмехается зло, отпивая из бокала. — Я должен объяснять очевидное? Что ж, изволь. Единственная причина, по которой ты здесь — это наш сын. Если ты планируешь большую часть недели прохлаждаться где-то ещё, то на хрен оно мне упало? Поезжай в свою Академию с концами, но сюда дорогу забудь. Как-то так.

В носу начинает щипать от несправедливости и категоричности его слов. Но Тиррэн не успокаивается:

— Так и быть, пускай это будет не монастырь! Подпишешь кое-какие бумаги, для подстраховки, и я отпущу тебя на все четыре стороны! Видишь, насколько я лоялен к твоим хотелкам? Цени! Разумеется, сын в таком случае останется со мной, надеюсь, хотя бы здесь мне не придётся объяснять, почему?

Тиррэн подаётся вперёд и с громким стуком впечатывает пустой бокал в стол, каким-то чудом его не разбивая. Откидывается обратно на спинку. Смотрит на часы, висящие на стене, раздражённо барабанит пальцами по подлокотнику кресла:

— Ну, так что, Эйвилин?

— Ты прекрасно знаешь, что! — цежу сквозь зубы.

Напряжённое лицо дракона чуть расслабляется, вертикальная складка между бровей разглаживается. Мне даже мерещится, будто он облегчённо выдыхает.

— Отлично! — ударяет ладонями по подлокотникам и делает движение, чтобы встать. — В таком случае…

— Это не всё! — смотрю на него раздражённо.

Куда он так торопится, Бездна его раздери? Если для него есть что-то или кто-то важнее сына, так и нечего было тащить нас с Сэймуром сюда!

— Не всёё? — тянет с издёвкой и усмехается уголком рта. — И чего же ещё, — смотрит на мои губы, затем снова в глаза. — Ты хочешь, Эйви?

— Это насчёт Сэймура, — опускаю глаза на колени, разглаживаю складки чёрного платья. — Мы с Освальдом…

Прикусываю язык, но поздно. Я уже успела заметить, что при одном только упоминании покойного мужа лицо Тиррэна каменеет. Так происходит и на этот раз.

Но я всё равно продолжаю:

— Заботились о его всестороннем образовании и развитии. Его день был расписан по минутам, и…

Тиррэн шумно втягивает носом воздух, снова барабанит пальцами по подлокотнику и бесцеремонно перебивает меня:

— В три года не рановато? Сажать детей за парты? На целый день?

Подобный выпад с его стороны застаёт меня врасплох. Он хочет поспорить со мной о воспитании моего сына, которого знать не знает? Серьёзно?! Терпение, Эйви. Терпение.

— В том-то и дело, — делаю над собой усилие, чтобы не скрипеть зубами, — что речь не только про сидячие занятия. Сэймур ежедневно занимался фехтованием, верховой ездой, боевой подготовкой. И показывал отличные результаты. Учитель очень его хвалил. И мне бы не хотелось, чтобы все наши усилия оказались спущены в клозет.

«По твоей вине!» — думаю, но вслух не говорю. Вот только это всё равно повисает в воздухе.

Иначе чем ещё объяснить, что ноздри дракона начинают хищно раздуваться, а глаза сходятся в опасном прищуре:

— Ближе к делу, Эйви-лин!

— Я бы хотела написать Дэмиану, —