На расстоянии поцелуя - Lama Lieutenant

подхожу к машине, меня обнимает какое-то странное, сковывающее возбуждение. Я вижу Амина через стекло. Он такой фапабельный, когда сидит за рулём, такой красивый, такой любимый, такой мой, что член отчаянно и грустно набухает, а дырка не менее отчаянно и не менее грустно пульсирует. Я хочу, но знаю, что не получу своё. Я смирился, я подожду. Тем более что ждать осталось меньше, чем я рассчитывал.

Пока я докуриваю, Амин выходит и просит у меня сигарету. Ни разу не видел, чтобы он курил что-то кроме кальяна.

— Перенервничал? — спрашиваю, прикуривая ему от своей. Солнце уже почти полностью село, и от этого его лицо кажется ещё более сосредоточенным, таинственным в этом полумраке.

Амин кивает, выпуская дым. Мы сидим на капоте и смотрим на закат.

— Хорошие сигареты, — говорит он.

— Да. Это сторонний продукт фирмы брата Башика. Всегда их беру.

— Вот как.

За неимением урн, я бросаю бычок в крышку от термоса и жду, пока докурит Амин.

Смотрю на него.

Лицо у моего… жениха такое, словно он решает, какой провод резать: красный или синий? И о чём он так усердно думает, этот всегда знающий, чего он хочет, человек?

Наконец в глубокой крышке оказывается и второй бычок. Мы садимся обратно. Я — на пассажирское, Амин — на водительское, и снова молчим. Я жду, а он, видимо, думает.

— Пойдём на заднее, — наконец говорит Амин.

— А? Зачем?

— Пойдём.

Я пожимаю плечами и перебираюсь назад, а Амин, как цивильный человек, выходит из машины и залазит ко мне, не закрывая дверь. Не садится. Опирается на колено и наклоняется ко мне.

— Ты чего? — Ласковые, настойчивые руки на моём теле мне приятны, но я не совсем понимаю, что происходит.

— Я хочу сделать это.

— Что сделать?

— Хочу заняться с тобой любовью.

Меня словно выкинули в тёплую воду из окна третьего этажа.

— В смысле… Ты хочешь… Подожди, нет! Стой. — Я упираюсь ему в грудь руками, хотя уже лежу спиной на сидении. Зелёные глаза надо мной полны решительного желания. — Ты хотел всё сделать правильно, ты сам сказал. Я подожду.

— Мы сделаем всё правильно.

— Но ты не…!

Амин кладёт большой палец мне на губы.

— Тише, — говорит он, и я не знаю как, но в его голосе одновременно и невероятная нежность, и жестокий голод. Амин тыкается лбом мне в шею. — Я больше не могу. Не после того, как ты сказал, что любишь меня. Понимаешь?

Я коротко киваю, и на мой член ложится чужая ладонь. Всё во мне тут же отзывается мурашками и жаром.

— Выеби меня, — говорю я, притягивая его за ворот ветровки, и целую.

Эти слова и этот поцелуй становятся, наверное, последними осознанными действиями, что я совершаю, перед тем как откинуться назад и отдаться.

— Делай со мной всё, — я шепчу, даже не помогая ему стягивать с меня узкие джинсы.

— Сделаю. — Амин рычит, резко стягивая одну из штанин. Вторая остаётся висеть чуть ниже колена. — Господь…

Он смотрит на меня. На мои ноги, почти белые по сравнению с его пальцами, на мой член, на рельефный живот, и видно: ему так нравится, что он готов выть.

Дрожащими руками Амин задирает мои колени к животу, и я чувствую его язык. Он касается моей дырочки плашмя, больше слизывая смазку, жадно и нетерпеливо, чем пытаясь доставить удовольствие, но у меня сносит голову. Я постанываю, хватая его за волосы, и сам подаюсь под жадный язык.

Амин меня лижет. Он лижет меня прямо между ног, а не метку на плече. А потом он сделает со мной то, что должен был сделать уже давно. Засадит в меня свой узел и даст мне как следует поорать от наслаждения.

Наверное, именно эти мысли и не дают мне понять, когда именно кончается эта ласка, и вместо языка мне в анус теперь тычется нежная головка.

— Амин… — шепчу я, приходя в себя, пока он пытается впихнуть член, придерживая одной рукой. — Амин…

Он поднимает на меня свои дикие глаза. Я такой взгляд вижу впервые.

Сглатываю и просовываю руки вниз, чтобы схватить себя за ягодицы и облегчить ему задачу. Всё, что угодно, для моего шаха.

— Засади мне, накачай меня своей спермой, — шепчу я на ухо, уже даже не вспоминая, как старался быть приличным, а всё растягивая себя в стороны и расслабляя колечко мышц для него, под него. — Сделай меня своей сукой, долби меня, пока я не стану умолять тебя… Давай, мой шах, давай, прошу…

Амин, до того с терпением хищника застывший надо мной, получив разрешение, толкается внутрь почти на половину и стонет от удовольствия мне в шею.

Язык тут же принимается вылизывать метку, и это так… так невыносимо, что я вздрагиваю всем телом и теку. Теку, как пожарный шланг, не меньше, потому что распирающий так верно и так замечательно член в моей заднице входит до конца, давая ощутить наливающийся кровью узел.

Я вскрикиваю, цепляясь за его плечи, а Амин принимается молча и жёстко трахать, я и не думал, что он так может.

Потом мы жарко целуемся, пока я закатываю глаза всякий раз, как этот замечательный, всё набухающий и набухающий узел входит и выходит из меня. Я знал, что он будет идеальным, и мне все равно, что скоро он станет ещё больше и выделит клейкую смазку, которая сцепит нас вместе и не даст ни капле спермы моего альфы вытечь наружу.

Мне плевать. Я потом выпью таблетку. Я так хочу этого, так безумно хочу…

Амин не выдерживает долго, зато оказывается вполне ожидаемо куда сдержаннее меня и выходит вовремя, судорожно кончая с тягостными стонами мне на живот.

Я сжимаю челюсти, чтобы не зарычать от отчаяния.

— Эмиль… — шепчет он, выплёскиваясь последний раз. — Солнышко… детка… Прости меня, я сейчас.

А потом я чувствую головкой его горло, а дырочкой сразу три тонких пальца, и всё разочарование уходит. Амин обо мне позаботится. Как я вообще мог решить, что он оставит меня неудовлетворённым?

Амин сосёт с наслаждением, глухо постанывая, когда мой член проезжается далеко за нёбный язычок, и посматривает на меня снизу-вверх влажными глазами с этими пушистыми ресницами. Милый мой, мой хороший… такой послушный, такой красивый.

Амин глотает с написанным на лице удовольствием, а затем падает на сиденье, подвинув мои ноги.

Неужели всё это будет моим?

Комментарий к Глава 12

Им понадобилось 85 страниц, чтобы дойти до этого хD

========== Эпилог ==========

— Увольняй его, я с ним даже разговаривать не стану. — Хмурю